Сердце истинного вампира - Северина Мар

раз, все офицеры сменились. По крайней мере, она не ощущала среди собравшихся знакомых запахов. Более того, если раньше охрана состояла поровну из людей и оборотней, то теперь здесь были только люди.

– Стойте, стойте! – внезапно среди одетых в черное офицеров мелькнула щуплая фигура в развевающейся на ветру белой ночной сорочке и тонком розовом халатике. Агнешка.

Офицеры попытались ее схватить, но они все это время ждали нападения спереди, а не со спины, и никак не были готовы к ее появлению. Она проскочила между их рук и выбежала вперед, встав перед Катаржиной и закрыв ее собой.

– Это же Катаржина, вы что, не видите?! – закричала Агнешка.

Катаржина слегка удивилась тому, что сестра не только узнала ее в волчьем обличье, но и нисколько не испугалась и бросилась защищать. Потянувшись, она обернулась человеком.

Офицеры выпучили глаза, но оружие так и не отпустили. Это ей совсем не нравилось.

– Вы совсем дураки?! – по площадке разнесся недовольный голос, напоминавший рык медведя. – Уберите оружие! Не видите, что ли, кто перед вами?!

На террасу вышел Игнат. Из-под распахнутого халата виднелась широкая грудь с золотистыми завитками волос.

Из-за него выглядывала Виолетта в голубом пеньюаре и с косынкой, наспех накинутой поверх завитых на бигуди волос.

– Агнешка, немедленно иди в дом! – пронзительно завизжала она.

Не обращая внимания на мать, Агнешка повернулась к Катаржине. Сдернув с себя халатик и оставшись в одной сорочке, она сунула его ей в руки. Катаржина поморщилась, но накинула на себя предложенный халатик. От холода он не слишком помогал, но так на нее хотя бы будут меньше пялиться.

Растолкав офицеров, вперед выбежал пандер Людмил.

– Дураки, вы что такое творите?! – закричал он и повернулся к Катаржине. Лицо его тут же изменилось, глаза стали теплыми и едва ли не влажными. – Панде Катаржина, как же я счастлив вас видеть! Наконец-то вы вернулись!

Катаржина мягко улыбнулась ему. Она тоже была рада увидеть начальника охраны отца. Она бы даже обняла его, если бы была более прилично одета.

– Пойдемте домой, чего тут задницы морозить, – бросил сквозь зубы Игнат и первым зашел внутрь.

Сбежав по ступеням вниз, Виолетта схватила Агнешку за руку и потащила ее за собой, что-то втолковывая через зубы.

– Аккуратнее, панде Виолетта, а то ведь так и руку своей доченьке сломаете, – заметила Катаржина.

Виолетта ничего ей не ответила, только злобно посмотрела, прежде чем утащить Агнешку в дом.

Домак отправился в крыло охраны, чтобы раздобыть какую-то одежду, а Катаржина со вздохом поднялась по скрипящим ступеням террасы. Мимо громыхали бронированные машины охраны, которые отгоняли обратно в гараж.

Катаржина прошла в гостиную. По запаху она уже знала, что Игнат здесь: он развалился на широком диване и словно занимал собой все пространство. Она села напротив, откинувшись спиной на мягкие подушки и забросив ногу на ногу. Зашедший следом за ней пандер Людмил примостился в креслице с тонкими ножками, стоявшем возле приставного столика, между диванами.

Игнат недовольно посмотрел на него. В комнате было темно, люстру они так и не включили, и через окно падал сероватый предутренний свет, в котором его глаза светились желтым.

– Выйдите, я хочу поговорить с сестрой. Сами понимаете – семейные дела.

– Так я ж ведь… Так ведь я… – растерянно забормотал пандер Людмил.

– Он вообще-то тоже наша семья, – заступилась за него Катаржина.

Игнат от ее слов только поморщился и нервно бросил:

– Выйдите вон!

Сквозь его крик прорывался медвежий рык.

Вскочив на ноги, пандер Людмил выбежал из комнаты.

– Зачем ты так? Он, между прочим, нас вырастил.

– Где ты была? – спросил Игнат, проигнорировав ее слова.

Катаржина смерила его долгим взглядом. Она не знала, что происходило, пока ее не было, и не могла теперь доверять никому, даже собственному брату. Кто-то устроил против нее заговор, похитил семью Домака, чтобы заставить того ее убить. Бланку и детей держали в склепе на территории дома – значит, и заговорщик был тем, кто имеет сюда доступ. Верить в худшее Катаржине не хотелось, но она должна быть очень осторожна.

– Случились непредвиденные обстоятельства, – ответила она, не сводя глаз с брата. – Мне пришлось оставить делегацию Ведомства благоденствия и какое-то время действовать самостоятельно.

– Не хочешь говорить, получается? – Игнат вскинул брови.

– Помнишь, я тебе звонила? Ты сказал тогда, что не хочешь ничего знать…

– Помню, – Игнат потер ладонями лицо.

Руки у него были крупными и широкими, с длинными пальцами с чуть заостренными ногтями. Он обычно тщательно следил за собой, и ладони у него были холеные, но не сейчас – ногти отросли и почернели из-за забившейся под них грязи.

– Ты сказала, что нашла истинного вампира, – произнес Игнат. Он, кажется, заметил то, как пристально она смотрела на его ладони, и, словно смутившись, спрятал их в карманы халата. – Так где же он?

– Да, нашла, – подтвердила Катаржина. И нехотя добавила: – Но… к сожалению, я его упустила.

– Жаль, – протянул Игнат. – Слышал, ты едва не вышла замуж? А меня не пригласила на церемонию…

– Так случайно получилось, – снова подтвердила Катаржина, раздумывая о том, откуда Игнат знает об ее неудавшейся свадьбе с Хонзой.

– И жених потом так внезапно помер. Какая неприятность! – не скрывая прорывавшуюся в голосе язвительность, добавил Игнат.

Катаржина не знала, как ей говорить с братом. Она видела выросшую между ним стену так ясно, что, казалось, могла потрогать ее рукой и ощутить холодный сырой камень, поросший мхом. Она не могла доверять Игнату, и он тоже явно ей не доверял. Сидя на диване, он казался огромной, нахохлившейся хищной птицей, ждавшей удобного момента, чтобы напасть.

– Что с тобой? – спросила Катаржина. – Ты странно пахнешь.

Еще когда он стоял на террасе в свете фонарей и слабого утреннего сияния неба, ей показалось, что кожа его выглядит бледной, желтоватой и словно лоснится от пота. Свет в гостиной они так и не зажгли – оборотням он был не особо нужен, и в сумраке она не могла разглядеть его как следует, но ощущала запах, шедший от его кожи и волос. Обычно Игнат пах молодым и здоровым медведем, дорогим одеколоном, немного сигарами, табаком и коньяком, но сейчас он едва ли не вонял гнилью.

– Болеешь, что ли? – поинтересовалась Катаржина.

– Ага, приболел слегка, – нехотя ответил Игнат. – Как ты уехала, так все и началось… Не понятно, то ли простуда, то ли аллергия. Думали даже на чумку, но я же привит…

– Странно, – протянула Катаржина и неосознанно напряглась. Чем бы ни болел Игнат, заразиться ей не хотелось.

– Ты не думаешь, что это то же самое… – начала было она и