Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

бумаги, явно что-то ища. Настоятель Пэн говорил довольно быстро, то поглядывая на гостя, то внимательно рассматривая записи. Его маслянистые черные глаза шустро прыгали по строчкам, прежде чем он откладывал листок.

– Однажды после смерти первенца меня пригласила семья. На теле младенца я обнаружил странную печать. Мы не заклинатели. Не очень хорошо в этом разбираемся. Да и уловить узор печати сложно. Но у меня есть рисунок. Я зарисовал. Может, и не точная копия, но… – Он все рассматривал листы, стараясь найти нужный. – Да где же оно?

Сгрузив записи в стопку, настоятель приподнял вазу, чтобы было удобнее добраться до следующего свитка. И в этот момент Линь Ян почувствовал, как стремительно падает вниз. Стул под ним внезапно провалился с глухим скрежетом механизмов. Линь Ян успел лишь заметить, как лицо настоятеля исказилось. Но не испугом, а странным, почти голодным выражением.

Реакция заклинателя была безупречной. Будь он на ногах, одним рывком отшвырнул бы стул, перескочив механизм. Но сидячая поза сковала движения, сделав его уязвимым. Линь Ян попытался призвать меч или оттолкнуться, чтобы выскочить, но ничего не вышло.

Яма, поглотившая его, была сплошь испещрена мерцающими печатями. Они вились по стенам, переплетаясь в сложный узор, блокирующий естественный ток духовной энергии. Линь Ян в то же мгновение почувствовал себя пустым сосудом, оболочкой, из которой вытянули все внутренности. Похожий механизм блокировки был на горе Стремлений в темнице, где держали Тан Цзыци. Теперь Линь Ян и сам оказался в ловушке.

Крышка люка захлопнулась с грохотом, и каморка, больше напоминающая глубокий колодец, погрузилась в темноту. Заклинатель с заблокированной духовной энергией почти не отличался от обычного человека, поэтому Линь Ян не смог рассмотреть даже кончики собственных пальцев. Стул превратился в щепки из-за удара, а сам мечник не пострадал только лишь благодаря бесчисленным тренировкам, научившим его тело рефлекторно группироваться при падении и смягчать удар.

Линь Ян покрепче сжал рукоять меча. Знакомый вес оружия в руке придавал уверенности даже в подобной ситуации. Оттолкнувшись от пола, он подпрыгнул, но руки не встретили никакой преграды.

– Слишком высоко… – Голос мечника звучал глухо, словно стены впитывали все звуки.

Методом шагов он измерил комнатушку: три шага в ширину, пять в длину. Тесная, как могила.

Сладковатый запах ударил в нос слишком резко. Линь Ян не верил, что для него решили зажечь успокаивающие благовония, поэтому тут же закрыл нос. Но было поздно. Тело парализовало, а неконтролируемая сонливость заставила даже меч выронить из рук. Линь Ян упал, словно тростник, подкошенный ветром.

Последнее, о чем он успел подумать, так это о собственной глупости.

Сознание возвращалось к Линь Яну медленно. Конечно же, все дело было в печатях, блокирующих ци. Если бы не они, тело заклинателя легко бы справилось с непонятным газом. Возможно, он даже бы не рухнул без чувств.

Голова гудела, как будто его чем-то поколотили в период беспамятства, а во рту стоял металлический привкус. Линь Ян чувствовал, как слегка саднит губа, но было непонятно, разбил он ее при падении или это благородные похитители не сдержались.

Привыкнув к темноте, мечник смог рассмотреть новое помещение: каменные стены, затхлый воздух, тяжелые цепи… Настоятель Пэн, явно не без помощи своих прихвостней, распял заклинателя на стене. Его руки и ноги были закованы в железные манжеты с ползущими узорами блокирующих печатей.

Линь Ян дернул запястьями, оценивая прочность пут. Но металл лишь холодом впился в кожу, явно не собираясь поддаться.

В комнате царили тишина и пустота. Не было ни стражи, ни какой-либо мебели, кроме единственного свидетеля мучений великого мечника – деревянного стула напротив. Неужели этот ненормальный решил его пытать?

Линь Ян не мог понять одного: кому в голову пришла такая глупая мысль? Он никогда не имел заклятых врагов, которые бы хотели его голову на блюде. Да, были юные и не очень заклинатели, что мечтали превзойти его в бою и получить звание лучшего мечника, но они не стали бы идти на такие жалкие уловки. Уж чего-чего, а чести у них хватило бы на весь город.

Что касается секты… Даже когда они вместе с Вэнь Цзянси прямо противостояли секте «Белого знамени», те не решались сделать что-то настолько глупое и опрометчивое. Убей они Линь Яна или покалечь, рано или поздно это дойдет до мира заклинателей, и что тогда? Как они будут противостоять гневу сильнейших этого мира? Если сейчас заклинатели относятся более-менее терпимо к последователям темного пути, иногда закрывая глаза на их проделки в мире смертных, то разве станут они сидеть сложа руки, когда те посмели посягнуть на члена великого ордена? Да еще и на такое громкое имя! Это не просто вызов, это уже война и явная провокация. И ни одна секта, даже самая безумная, не рискнула бы нарываться на гнев всего заклинательского мира.

Это было похоже на личную месть глубоко обиженного человека, но Линь Ян никогда не переходил дорогу даосам…

Мысли прервал скрип двери.

На пороге стоял настоятель Пэн, озаренный дрожащим светом факела. Его огромная и уродливая тень растянулась по стене, пока он чинно шагал по каменному полу.

– Ты недооценил меня. И это твоя последняя ошибка, – хмыкнул он, с наслаждением плюхаясь на скрипучий стул. Линь Ян поморщился от сладковатого запаха благовоний, исходящего от настоятеля. Он вызывал тошноту. Пэн Вэй продолжил, наклонившись вперед. Его тусклые, словно у мертвой рыбы, глаза сверкнули в полутьме. – Теперь нам никто не помешает поговорить.

– Я бы предпочел разговаривать в другом месте и при других обстоятельствах. – Голос Линь Яна звучал холодно, но в глазах уже поднималась настоящая буря.

Пэн Вэй театрально вздохнул, приложив руку к груди:

– Какая жалость, что ты не можешь выбирать.

Его костлявые пальцы полезли за пазуху и медленно, словно наслаждаясь моментом, вытащили парчовый мешочек. Он был простой и без вышивки, но довольно необычный. Линь Ян замер, увидев мешочек для хранения осколков души.

– Смотри, что у меня есть.

Настоятель Пэн развязал шнурок с преувеличенной аккуратностью, словно раскрывал драгоценный дар. Из темноты ткани выскользнул полупрозрачный осколок, мерцающий тусклым сиянием. Линь Ян сразу узнал осколок заклинательской души, но, когда у его собственной груди шевельнулись осколки души Линь Се, он понял, что именно держит в руках мужчина.

– Узнал? – Настоятель рассмеялся, и его голос чуть ли не сорвался на писк. – О, конечно, как ты мог не узнать ее душу!

Он вскочил и в два шага оказался перед заклинателем. Линь Ян лишь успел нахмуриться, как пощечина огненной молнией пронеслась по его щеке. Она была такой