Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

Линь Ян ехидно усмехнулся:

– Почти уничтожили. Но, как видишь, они не могут уйти на покой так просто.

– Наверное, им хочется кое-что узнать. Интересно «что»? – Цзэ Сюлань потряс зеркальце перед лицом Цзян Ло. Тот резко попытался выхватить его у заклинателя, но Линь Ян выкрутил его руку быстрее.

– Как думаешь, – спросил он, наклоняясь к уху мужчины, – что им хочется услышать? Может быть… твое имя?

– Нет! – вскрикнул Цзян Ло, не сводя взгляда с четырех обгоревших кукол, царапающих зеркало изнутри. – Уберите их от меня!

– Кто научил тебя технике создания марионеток? – Цзэ Сюлань убрал зеркало от лица Цзян Ло, но не спрятал обратно в мешочек.

Тот явно не горел желанием говорить, но выбора не осталось.

– Это была молодая женщина. Представилась Праматерью оживленных душ. Не знаю, откуда она пришла, но она точно знала, что мне нужно. Она помогла мне все подготовить для ритуала.

– Что ты ей должен был взамен? – нахмурился Линь Ян.

– Ничего особого. Она рассказала мне, как связать кукол с собой, как сделать их. А потом для проведения ритуала дала свои нити и шелк. По ее словам, часть энергии театра будет переходить мне, для вечной молодости, а часть – к «ним».

– Кто эти «они»?

– Да не знаю я! – в панике воскликнул Цзян Ло и тут же зашипел от боли: Линь Ян дернул его заломанную руку.

– Хочешь сказать, ты даже не расспросил ее? Тебе было настолько все равно? – Тень Цзэ Сюланя нависла над ним, и Цзян Ло раздраженно цокнул языком.

– Да, мне было все равно. Я не особо верил в ее бредни. Но ничего не оставалось, кроме как попробовать. И надо же, получилось. Потом эта дура Мэйхуа захотела все испортить. Да, она наверняка бы все испортила, обратившись к магистрату. Она ж с детства была такая сердобольная и справедливая. Тьфу на нее.

– То есть ты пошел убивать четырех своих товарищей, даже не веря в успех. Ты жил с ними столько лет под одной крышей, обошел с ними всю страну, а потом без угрызений совести убил?

– Не убил, – запротестовал тот. – Освободил. У меня бы ничего не вышло, если бы они были против. Они хотели славу и вечную жизнь. Я им это дал. Хватит выставлять меня бессердечным ублюдком.

– Кто обучил тебя технике стирания памяти?

– Да никто конкретный. – Цзян Ло попытался чуть пошевелить затекшей рукой, но Линь Ян не терял бдительности и держал крепко. – Праматерь заходила пару раз, чтобы проверить, как у меня идут дела. Тогда дела шли не очень: хоть я и был снова молод, но деньги зарабатывать одним лицом не выйдет.

– Отчего же? – усмехнулся Линь Ян. – Знаю я заведения, где за твое личико согласились бы заплатить.

– Сам туда и вали, – огрызнулся Цзян Ло, но заткнулся, взвыв от боли. – Да кончай уже меня трепать!

– Не уходи от темы.

– Да мне и рассказывать больше нечего. Праматерь в один день притащила какой-то свиток. Сказала, что какая-то одержимая дура все ищет заклятье, как заклинателю память о человеке стереть. Якобы любовь у нее неземная. Ну и это ее наработки.

Цзэ Сюлань хмыкнул, скрестив руки на груди:

– И что это за «дура одержимая»?

– Не знаю. Праматерь пару раз говорила о ней с явным пренебрежением и называла Фэн Е[21]. Как я понял, это кто-то из «их» круга. И Фэн Е все думает только о любви. Она вроде и присоединилась к «ним» ради любви. Ее возлюбленный любил кого-то другого, вот она и хотела память тому стереть, чтобы с ней был.

Цзэ Сюлань какое-то время смотрел прямо в темные глаза Цзян Ло, а потом со вздохом спросил:

– Это все?

– Да, все, – кивнул тот. – После я просто немного улучшил технику. Сначала стирал память по мелочи. А потом в городе стали умирать младенцы. И тогда клиентов стало больше.

– Чего же в лучшее место не перебрался?

– Тут тихо и мало внимания привлекаю. Даже если кто захочет что-то разнюхать, не унюхает.

– А вот это ты прав. – Цзэ Сюлань снова повернул к нему зеркальце. – Место здесь гиблое. Никто и не прибежит на твои крики.

– Что? – Цзян Ло затрясся то ли от гнева, то ли от страха. Он попытался вырваться, но Линь Ян пихнул его голову так, что тот влетел лицом в прилавок и разбил нос. – Я же сказал вам все, что вы просили!

– Дело в том, что ты тронул того, кого нельзя было трогать.

– Смотрите, – обратился к куклам Цзэ Сюлань и поднес зеркало к лицу Цзян Ло. Красивые черты исказились от гнева и страха. Он попытался плюнуть в зеркало, но удар в челюсть заставил подавиться собственной слюной. – Это тот, кто вам нужен. Его имя – Цзян Ло.

Услышав имя и увидев лицо, куклы на миг замерли, осмысливая вернувшиеся воспоминания, а потом стали ломиться из зеркала с пугающей одержимостью. Но теперь бронзовое зазеркалье не могло их сдержать. Они выползали из него, тут же увеличиваясь до прежнего роста. И теперь вместо искусных кукол к Цзян Ло тянулись обгоревшие жуткие монстры со свисающей обугленной человеческой кожей.

– Цзян Ло… Цзян Ло… – наперебой галдели они. – Ты сказал, что даруешь нам вечную молодость, вечную славу!

Красные нити обвили Цзян Ло, когда он попытался убежать. Мужчина в парчовых одеждах рухнул на пол, как мешок с рисом. Он попытался ползти, но нити тянули его назад.

– Нет! Нет! – он завопил от ужаса, видя, как его гладкие руки начинают покрываться морщинами. – Я не хочу, не хочу стареть!

Деревянные пальцы кукол впились в его тело, высасывая украденные годы молодости. С каждым мгновением Цзян Ло становился старше.

– Сукин ты сын! – сыпал он проклятиями то ли на Цзэ Сюланя, то ли на Линь Яна. – Чтоб весь твой род вымер! Чтоб ты без потомства остался!

Его волосы седели и выпадали, на спине стремительно рос возрастной горб, а кожа покрывалась пятнами старости.

– Пожалуйста… – хрипел он, превращаясь в дряхлого старика. – Я… я же дал вам вечную жизнь…

– Вечную жизнь? – злобно прошептала одна из кукол. – Наконец-то мы свободны от твоей вечной жизни!

В то же мгновение куклы рассыпались в труху, а их души устремились вверх. Даже Сяо Мэй на поясе Линь Яна превратилась в щепки, и только два янтарных шарика покатились по половицам.

На полу остался лишь немощный старик, дрожащими руками ощупывающий свое морщинистое лицо.

– Нет… нет… – бормотал он. – Это не я… это не я…

Цзэ Сюлань и Линь Ян переглянулись. С этим было