Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

Здесь пришлось поверить на слово. Адемар вспомнил, что Руфусу пришлось поломать голову даже над таким вроде бы несложным предметом, как накопитель силы в рукоятке меча.

Наибольшее внимание привлек экспонат, который не попадал ни в первую, ни во вторую категорию. Хрустальный вертикальный ящик, в котором заключена женщина на вид не старше лет тридцати. Одета в теплый верхний халат, какой традиционно носят маги в холодную погоду. Волосы черные, глаза… желтые! Похожа на Кааппе Фийамон. Голова повернута влево, и руки перед собой, как будто она пытается защититься. Немного удивлённое выражение лица. Как замершая картинка, на которой не хватает персонажа слева от главной фигуры, но его присутствие явно обозначено.

— Кто это, и зачем она здесь? — спросила Клавель.

— Нинья, моя предшественница, — ответила Лорелея, — Как мне сказали, она слишком увлекалась беседами с нашим другом-демоном и пренебрегала ведением протокола. Она настолько распустилась, что даже родила дочку и жила с ней то в замке, то где-то ещё. Магистр хотел расстаться с ней по-хорошему, однако Нинье требовался демон. В последний визит она приехала без ребенка и согласилась, что в Майнхарде не должно быть детей. Но мы с Магистром уже решили, что ей нельзя доверять.

— Что с ней? Демоны все-таки могут влиять на наш мир? — спросил Адемар.

— Это не демоны. Это старая ловушка для магов, которая полторы сотни лет хранилась здесь на этот случай. Магистру надоело самоуправство желтоглазой, и мы с ним приняли меры. Обошлось без дуэли на артефактах, без травли тупилаками и без отрезания голов.

— Ну, извини, не захватил для тебя такую красивую коробочку, — развел руками Адемар.

— Я правильно понимаю, что она там живая? — уточнила Клавель, глядя в корень вопроса.

— Она одновременно и живая, и мертвая, — ответила Лорелея, — С философской точки зрения, она не мыслит, следовательно, не существует. С медицинской точки зрения, ее сердце не бьется, легкие не дышат. Внутри хрустального гроба нет времени. Эта ловушка не убивает магов, а останавливает их на неограниченный срок.

— То есть, если мы ее откроем…

— Во-первых, без применения магии мы… вы ее не откроете. Никак.

— А если очень постараемся? — осведомился граф из чистого принципа.

— Сломаете, — судя по выражению лица, голова с трудом воздерживалась от едких комментариев, но все-таки сдерживалась. — Учитывая, какая сила там заперта, случится ее неуправляемый выброс. От Майнхарда останутся оплавленные стены. Или просто глубокая яма. А может быть, замок перейдет в такое вот состояние, как там внутри, но на ограниченное время.

Вроде бы не врет, — подумал Весмон.

— Магические ловушки для магов делаются не для того, чтобы ими управляли простецы, — добавила Лорелея. — Во-вторых, если вы пробужденной не понравитесь, то перед вами будет противник не слабее меня. Не думаю, что против нее вам хватит тупилака с пружинкой и ножика. В-третьих, почему вообще у вас возникает мысль ее выпустить? Кто она вам? Она просто стоит там, не страдает и не стареет.

— Спрошу по-другому, — сказала Клавель, — Что будет, если сюда проникнет некто, кто сможет открыть этот хрустальный гроб?

— Если он до того не превратит вас в жаб или не отправит на тот свет щелчком пальцев? С магом такого уровня, который сможет открыть гроб, вы сможете разве что очень вежливо поздороваться. Пожелать ему доброго здравия. И молиться, чтобы ему было не до вас. Никогда не задумывались, насколько человек уязвим к воздействиям изнутри? Маленький сосудик, лопнувший в мозгу, может уничтожить вас как личность. Однажды мне пришлось делать себе трепанацию черепа простым ножом. Вы знаете, что человеческий череп состоит из пары дюжин костей?

Адемар как раз задумывался об уязвимости людей перед магией. Руфус примерно так описывал свою роль в подземных битвах с кровопийцами. Правда, твари успели атаковать первыми, и для того, чтобы маг успел что-то сделать, какое-то время кровопийцев сдерживал отряд вооруженных людей

— Твой мозг пострадал от магической атаки, — сказала Клавель, — Но ты смогла выжить и сделала себе операцию. Тот маг умер?

— Надеюсь. Я предпочитаю атаковать сердце. Он упал в воду и не выплыл. Во всяком случае, с тех пор он не возвращался.

В очередной раз вспомнив Руфуса, Адемар вспомнил и про потребности магов в помощниках, которые разгрузят от бытовых задач и позволят сосредоточиться на высших интересах.

— Зачем врагу последнего магистра уничтожать других его врагов? — спросил он, подразумевая, что враг магистра это женщина в хрустальном гробу.

— Вы ограничены вашим уровнем понимания мира, — голова тяжело вздохнула, насколько можно было сымитировать это действие без легких, — Поймите, с точки зрения высших интересов, владельца замка можно не воспринять как значимую фигуру, с которой стоит хотя бы поговорить. Тем более, что было бы корыто, а свиньи найдутся. Пустым замок в любом случае не останется. Если Майнхард понадобится магам не сейчас, а через полсотни лет, то к тому времени за порядок здесь будут отвечать другие люди.

— То есть, у нас тут лежит потенциальный противник, который может нас уничтожить, и мы никак не сможем защититься?

— Да, — судя по новой гримасе, на этот раз голова пожала отсутствующими плечами. — Но сначала вам надо бояться того, кто попадет сюда и откроет гроб. Если он решит, что с вами стоит дружить, то, возможно, и от этой колдуньи сможет защитить. Если нет, то открытый гроб вашу жизнь не сильно усложнит.

22. Глава. Она должна знать

Адемар недолго думал, стоит ли посвящать Клавель в «Золотую десятину». Во-первых, очень хочется знать, что она скажет по этому поводу. Вдруг одобрит. Во-вторых, надо посоветоваться с умным человеком. В конце концов, решился и дал том на прочтение.

За несколько дней Клавель бегло ознакомилась с нетолстой книгой, затем еще день размышляла над сделанными по ходу заметками, потом сожгла их и вынесла резюме.

— Я не могу опровергнуть ни вводные, ни выводы. Может быть, действительно надо сократить население.

— Да? — Адемар всего-то удивленно поднял бровь, но в голове уже пронеслись мысли об альтернативном развитии отношений.