Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

— А давай, — согласился Адемар. — Корбо! Тина!

Новые хозяева замка прошли на псарню. Корбо нес Лорелею. Тина, как секретарь, чинно держала восковую табличку и стилус.

Старый и молодой псари вышли из подсобки и увидели новых хозяев замка в сопровождении девочки с татуировкой на лице и усатого мужчины с… головой Лорелеи на блюде.

Оба замерли, пытаясь уложить увиденное у себя в голове, переглянулись ошалело и повалились в ножки новым хозяевам Майнхарда, клянясь им в верности. Потому что те, кто вот так могут изувечить колдунью и после этого принять ее на службу, суть темные властелины не хуже покойного Магистра.

Новая хозяйка замка произвела даже более сильное впечатление, чем ее муж. До сих пор никто в Майнхарде не ходил в маске. А по манерам видно, что благородная дама из высшей аристократии. То есть, чуть что не по ней, прикажет не повесить, так высечь.

— Госпожа Лорелея? — вслух удивился старший, — Нам сказали, что вас убили.

Адемар и Клавель решили никому не говорить, что Лорелея фактически сама загнала себя в сложившееся положение, чтобы не убавлять авторитета ни себе, ни ей. Она все еще опасная сущность, а те, кто оторвал ей голову, следовательно, еще более опасные.

— Убили всех, кроме меня, — сердито отозвалась Лорелея, — Пока я жива как одна из старших Майнхарда, ваша черная присяга это присяга мне. Но сейчас надо мной вместо Магистра Его Сиятельство.

— Как вам угодно, — поклонился старик.

— Ага, — кивнул младший.

— И никому обо мне не говорить, — приказала колдунья.

— Как вам угодно.

— Ага.

— Кто такие? Как зовут? — спросил Адемар.

— Шмяк, старший псарь.

— Синяк, младший псарь.

— Тебе ногу не гиены откусили? — спросил Адемар старшего.

— Они, — вздохнул Шмяк, — Нет! Вы не подумайте! Я тогда сбежать хотел, и они меня по следу догнали. Но Магистр милостив и разрешил мне остаться в Майнхарде. Я сначала клетки чистил, потом вот, шаг за шагом поднялся. Они хорошие.

Весмон подумал и решил не уточнять, кто именно «хороший», гиены или те, по чьему соизволению отгрызли ногу беглеца.

— А ты как сюда попал? — спросил Адемар младшего.

— Меня Карчар выбрал по подсказке госпожи Лорелея. Я в надсмотрщиках служил. У нас умер один, кто с гиенами работал, и меня ему на смену подобрали. Сказали, справлюсь.

— Справляешься? — строго уточнил граф.

— Да, господин, — Синяк на всякий случай поклонился еще раз и ниже.

Заручившись верностью псарей, им приказали все без утаек поведать насчет «зверушек». Шмяк заискивающе расписал, какие гиены умные. Они поколениями живут в замке и из поколения в поколение передают щенкам, что такое замок, какая там иерархия, как отличить местного от чужого и чужого-гостя от чужого-врага.

Адемару гиены не нравились. Он понимал, что псарь не врет. Но звери, которых старик по очереди выводил из клеток, выглядели слишком опасными, чтобы в их присутствии не стоять на шаг впереди Клавель и не покачивать молот в руке.

— У моей… одной моей знакомой была гиена, — Клавель ещё раз вспомнила про свое единственное знакомство с гиенами, — Похожая вон на тех, почти лысая. Уродская и некрасивая тварь с противным голосом. Жрала любую дохлятину, чуть ли не дерьмо. Потом испражнялась, где попало.

— Что делала? — удивился псарь, — Наши и слова-то такого не знают.

— Гадила, — перевела Лорелея, — Сниженный стиль в Пустошах не считается неприличным, привыкайте.

— А, это они могут, — с готовностью закивал Шмяк, — Лошади с коровами вон, то ж самое делают, и ничего. Свиньи те же. Говорят, на большой земле господа свинок маленьких держат для забавы. Зверь же не человек, чтобы в сортир бегать.

Наступила пауза. Говорить про дерьмо никто не хотел, и каждый как бы предоставил слово другим.

— Здесь детеныши, — сказала Тина, стоя у решетки и мечтательно улыбаясь, — Они такие хорошенькие. Вы не поверите, но они добрые. В Майнхарде нет никого доброго, кроме маленьких гиен.

На нее через решетку смотрела маленькая пятнистая гиена.

— Дети гиен называются щенки, — сообщил Шмяк, — Как у лисичек-мышеловов.

— Они добрые? — с большим сомнением спросила Клавель.

— Добрые, добрые, — закивал псарь.

— Только руку через решетку совать нельзя, — уверенно предположила Тина.

— Конечно нельзя, — тут же согласился старик.

— А почему у вас об этом на стене кровью не написано?

— Зачем? Если найдется такой дурак, кто будет руки совать к гиенам, то туда ему и дорога. Нам еще выползня кормить и Серую Тень.

— Гиен людьми не кормите? — удивилась Клавель.

— Нет, — замотал головой псарь, — Кусать можно, есть нельзя. Люди вкусные, потому что дерьмо с земли не жрут. И для тварей, и для свиней, и даже лошадь человека за милую душу укусит. Гиены тут как все, их к человечине приучать нельзя. Как она меня уважать будет, если за еду считает? Ладно меня, но они после человечины и вас уважать не будут. Это железное правило, из наставлений.

— Эта пятнистая — девочка. И я ей нравлюсь, — сказала Тина, разглядывая щенков.

Довольно часто бывает, что когда человек выбирает себе зверушку, лисенка, жеребенка там или поросенка, то он делает окончательный выбор не по формальным признакам, а по внезапно возникшей обоюдной симпатии. Как известно, разглядеть пол щенка гиены по внешним признакам крайне затруднительно даже знатоку. Так что Тина просто предположила. И с вероятностью пятьдесят процентов угадала.

— Дарю тебе любого щенка на выбор, — милостиво разрешил Адемар.

Он даже и не подумал, сколько стоит щенок домашней гиены, как его воспитывать и справится ли Тина. Не графские заботы. Вот двое профильных специалистов, а не справятся, так гиена вернется обратно в охранники.

— Это опасный зверь, — нахмурилась Клавель.

— Не справится, так Тина ее сама и пристрелит. На большой земле замки и без гиен неплохо живут, — ответил Адемар.

Псари посмотрели на Тину и прикинули, кем она может быть, что господа делают ей такой дорогой подарок.

— Спасибо, господин, — поклонилась Тина.

То есть, девочка господам не ровня, а состоит в свите, — понял Шмяк. И с ней надо дружить, потому что господам гиены явно не нравятся. Рыцарь готов был убить прямо каждую