Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

не надо ни в каком контексте упоминать ее настоящее имя. Не стоит всем Пустошам знать, что Клавель Вартенслебен жива и неплохо себя чувствует. Во-первых, эту тайну сразу бы продали купцам из большого мира. Во-вторых, среди неудачников и разбойников, что приходили в Пустоши с запада, непременно бы нашлись обиженные Вартенслебенами. Или просто любители наград, готовые нашептать ценный секрет в любое ухо.

Правила приличия и прецеденты говорили, что при освобождении Прекрасной Дамы Благородный Рыцарь возвращает ей и свиту, и имущество, и имущество свиты без выкупов, условий и компенсаций. Оно все, то есть, то, что на момент освобождения уцелело из списка, как бы прилагается к даме. Это понимали и северный граф, и южные доны, и Сантели, который не говорил, какого он рода-племени, но все понимали, что он дворянин по рождению или, по крайней мере, воспитанию. То есть, корабли и их груз на старте нынешнего обсуждения раздела добычи принимались как коллективная собственность пиратского экипажа.

— Сколько человек у вас осталось? — спросил Адемар.

— Наших двадцать девять, — ответил дон Энрике, — Не морская пехота, но хорошие матросы и могут постоять за себя, как мы уже убедились. Боцмана убили, но рулевые, кок, врач и плотник остались. Карты и штурвал мы с доном Диего сами знаем. Хватит, чтобы уйти отсюда. Еще пятнадцать человек из старой команды парусника, но эти с нами не пойдут.

— Где они?

— Взял их к себе в башню, — сказал Сантели, — Нашлись общие знакомые. С моей командой они хотя бы не враги. Просят, чтобы их отпустили домой, готовы сами хоть на весла сесть. Не дураки. Просят, не требуют. И понимают, что их парусник так просто никто не отдаст.

— Своих у тебя сколько?

— Тринадцать и капитан.

— У меня сержант и пятеро солдат, двое из них ранены, но должны выжить, — завершил подсчет Адемар, — Вы тоже раненых как живых посчитали?

— Да, — ответил за всех дон Энрике, — Два врача и отличный лазарет. Кто до сих пор не умер, выживут.

Весмон тяжело вздохнул. Его выздоровление пока не закончилось, поэтому задница страшно зудела, причем зуд неприятно отдавал болезненными покалываниями куда-то в живот и почки. Хорошо, что в первую ночь болевые ощущения ещё оставались сильно приглушенными под остаточным действием препарата.

— Что с пленными? — отрывисто спросил Адемар, стараясь не корчить совсем уж неприятные рожи от боли в пояснице.

— Рабы в тюрьме, и выпускать их даже в бараки неохота, — сказал дон Диего, принявший обязанности тюремщика, — Слугам тоже не доверяю. Хотя они против нас и не сражались, однако пока не пойму, что за люди и какой жизни заслужили. Девок устраивает работать шлюхами, и они ещё годные. Если наш новый друг Сантели заинтересуется, одну отдадим.

— Нет, — сразу ответил «новый друг».

Постоянной дамы сердца у него не было, но все знали, что шлюхами он брезгует.

— Шарлей? — спросил южанин.

— Нет, — немного подумав, ответил тот.

— Нашу долю в шлюхах на Моржового пока запишем, — Сантели решил, что отказаться от доли в добыче будет проявлением слабости, — Если хотите при замке бордель завести, то к открытию нужно больше девок. На всех одной не хватит. Кроме девок, все остальное исправно. У них тут прямо нумера сделаны.

— Заведем, — кивнул Адемар с таким видом, будто шлюхи это просто пункт в списке у интенданта.

Впрочем, шлюхи и есть пункт в списке у интенданта. Недаром, когда нанимается боевой отряд, в договоре, буде таковой составляется и в нем в принципе прописано снабжение, всенепременно прописывают и число непотребных девок от нанимателя.

— Что по кулинарии? — спросил Весмон.

— Наш любимый кок с галеры пережил боевые действия, кок с парусника тоже. Если здесь каждый день кормили четыреста человек, значит на полсотни можно давать хорошие порции, и запасов хватит, — ответил дон Энрике.

— Лишь бы не человечина. И не тварятина, — сказал Сантели.

— Я спросил. Ни того, ни другого на первых двух кухнях нет. Кухонь три. Для Старших, для всех остальных культистов и для рабов. Мы пока едим со второй.

— Ладно. Всем очевидно, что мы не будем бросать замок, а пока придержим его за собой? — спросил Адемар.

— Мы бы лучше подняли паруса, — грустно вымолвил дон Энрике.

— Я тоже должен покинуть замок. Но тоже не могу. У вас есть два корабля. Формально есть, — ответил ему Адемар, — Галера не промерзла и рискует по пути развалиться. Парусник нелегальный. Я не могу прийти на Закатный Север на краденом корабле Вартенслебенов без груза и с командой пиратов. И я не хотел бы без подготовки там говорить, что мы разгромили Майнхард. С точки зрения западных купцов, Майнхард надежные партнеры. И у них есть связи в высшем обществе.

— Демонопоклонники, это все знают, — дополнил Сантели.

— Это слухи из Пустошей, — решительно отрезала Клавель, которая хорошо знала морскую торговлю западного побережья, — Чтобы показать истинную сущность Майнхарда, сюда надо привезти делегацию уважаемых людей. В том числе, священников. То есть, сначала кто-то вроде графа Весмона должен легально прийти на запад и рассказать про Майнхард настолько хорошо, чтобы на уровне короля решили послать сюда комиссию.

— Я пойду на запад сушей, — сказал Адемар, — Когда решим вопросы с моим новым замком. Пока меня не будет, комендантом замка остается Скромная Маска.

— В каком статусе? — деловито уточнил Сантели.

— Моей невесты. Насчет жены врать не будем, статус любовницы никаких прав не дает, а некоторая репутация у графа Весмона в Пустошах всё-таки есть, и на Закатном Юге меня, наверное, еще не забыли.

— Я бы все-таки поднял паруса, — вернулся к теме дон Энрике, — Галера не совсем безнадежная. Капитан Моржовый говорит, что сейчас достаточно холодно, и древоточец замерзнет. Дойдем до Любеча, переберем обшивку.

— Рискуете, — сказал Сантели, — Если червь доберется до киля, галеру можно списывать на дрова.

— На худой конец, здесь такелаж, рангоут, весла, всякое корабельное имущество. И дорогой груз. Можем мы перевезти все ценное на паруснике в большой мир?

— Вам надо будет сделать три рейса, — прикинул Адемар. — Груз парусника, груз галеры и остатки галеры. На нелегальном корабле. Снять склад в Любече. Потом оттуда вытаскивать груз и распродавать по каким-то нелегальным каналам.