Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

Идею свести счеты с родственниками таким образом Адемар не одобрял, но и не порицать не стал. В конце концов, сестре и дочери виднее, как поступить в подобной ситуации.

Клавель же поведала, как взяли две тайные базы флота Вартенслебенов. И на них два корабля. Первый вез крашеные ткани из Пайт-Сокхайлей на север. Второй шел с севера в Малэрсид с грузом медных и бронзовых слитков. В галеру все не влезло. Лишнее сдали за четверть оптовой цены на черный рынок Закатного Севера. Контакты знала Клавель. Переговоры вел стенолаз Пенс из Сиверы и покойный боцман, уроженец Мильвесса, чтобы не показывать ни южан, ни даму в маске.

Не доходя до мыса Трвин-и-Гогледд встретили тот парусник. Шел с фактории Вартенслебенов в Архипелаге в Малэрсид. Груз — сувойка, кость морского зверя, пушнина, сушеная рыба. Все, что фактория накопила за лето.

Галера была полная, поэтому парусник взяли с собой, сохранив жизнь большей части команды.

Клавель проложила курс по большой дуге в обход Залива. Но с севера пришел шторм и загнал корабли далеко в Залив. Ветер и течение могли разбить их о скалы. В лоции значилась бухта у замка Майнхард. Майнхард на западном побережье известен как надежный торговый партнер. Они странные люди, но в Пустошах все странные. А с западом они просто торгуют серой.

В Майнхарде мерзкие демонопоклонники поняли, что к ним зашли пираты. Галера, которая совершенно точно не местная. И парусник без флага.

— Мы знали, что есть риск, — сказала Клавель, — Все-таки, мы явные пираты и заходим в чужую гавань. Но в Пустошах, если верить лоции, все население немного сродни пиратам. Они же как-то ведут дела друг с другом. И я не ожидала, что они даже не попытаются поговорить. Тем более, что они в течение ночи придумают способ атаковать сразу два корабля. Думала, договоримся. Мы бы щедро заплатили за возможность восстановиться после шторма.

— А древоточцы тебя не пугают? — блеснул познаниями Адемар.

— В залив мы зашли не по своей воле. Конечно, древоточцы запрыгнули на борт. Но они же не мгновенно проедят достаточно большую дыру, чтобы от нее корабль утонул. Мы бы успели обогнуть мыс Арсвид прежде, чем галера начнет тонуть. Потом шли бы в виду берега короткими переходами. Или вообще притопили бы галеру в приличном месте.

— Или перегрузили бы все на парусник?

— Он бы лопнул. Парусник шел с полным трюмом, и у галеры полный трюм.

— А как бы ты решила вопрос с тем, что парусник нелегальный?

— Просто подняла бы флаг Вартенслебенов. В худшем случае, раскрыла бы свое инкогнито перед кем-то из высшего начальства. Поискала бы знакомых капитанов. У вас же никто не знает, где официально положено быть всем детям Удолара Вартенслебена. А у дона Энрике галера совершенно легальная, и в ваших краях к нему никаких претензий нет.

— Н-да. Как неудачно сложилось, — посетовал Адемар.

— Зато мы встретились, — улыбнулась Клавель, — И ты взял Майнхард.

— Мы бы и так встретились, — ответил Адемар, — И Майнхард я бы взял. Попозже, но с меньшим риском. А так вышло, что испортилась галера и погибла половина экипажа.

— Ты всегда такой был? Не любишь риск?

— Я люблю тебя, головоломки и покушать.

— Твое чувство ко мне в одном ряду с едой? — нахмурилась Клавель и обозначила легкую пощечину возмутительно некуртуазному кавалеру. Впрочем, движение тут превратилось в ласковое поглаживание щеки, шеи, а затем шрама от клинка графа Шотана.

— Нет, с большим отрывом от второго и третьего места, — улыбнулся Адемар.

— А что ты не любишь?

Граф начал вспоминать, сколько же они с Клавель были знакомы прежде, и сам себе не поверил, когда вышло, что считанные дни. Чувство было такое, будто с ней они прожили бок о бок, по крайней мере, долгие месяцы.

— Не люблю риск, ответственность, женские хитрости и непродуманные планы, — перечислил он.

— Именно женские? Они отличаются от мужских?

— Да сколько в мужчинах той хитрости? Так или иначе, все мужские хитрости закончатся не сделкой, так войной.

— С дамами не так?

Наверное, то была провокация, но графу было слишком хорошо, спокойно, чтобы искать второе дно вопроса и отвечать какой-нибудь хитростью. Поэтому Весмон ответил просто и прямо:

— Абсолютно. Ни войны, ни мира, но гляди в оба и слушай несказанное.

— Интересно, кто произвел на тебя такое впечатление?

— В Пайт-Сокхайлей я три раза успешно избежал брачных уз…

Про Кааппе, Серену и Дениз Адемар решил рассказать. Лучше самому и описав происшедшее в правильном свете. С первыми двумя даже не целовались, и они обе сейчас в серьезных отношениях. Третья герцогской дочери не соперница и расстались мы с ней весьма уверенно. Если Клавель попытается ревновать, то напомню ей, что юридически она до сих пор замужем. Прилично ли будет спросить у нее про брачную ночь? Если сама начнет задавать много вопросов, то придется.

Про королеву Адемар решил умолчать. И про четвертый том Клекена пока тоже, но по другой причине. Вещь серьезная, разговор долгий. И без того есть о чем голове болеть.

— Я слышала про Кааппе Фийамон, — сказала Клавель, — Брюнетка с желтыми глазами, про которую говорят, что в глубине души она похожа на «молодую гиену». Что у тебя с ней?

— Взаимовыгодное сотрудничество. Летом я познакомил ее с Шотаном Безземельным. Они отличная пара, не удивлюсь, если поженятся.

Ответ, убивающий ревность на корню. Впрочем, Клавель тоже называли «молодой гиеной». Она тоже занималась серьезными делами. Вела переговоры с мужчинами, в том числе, весьма статусными и привлекательными. И не вступала в романтические отношения с деловыми партнерами. С Кааппе Фийамон она встречалась на коронации императора Хайберта.

Клавель составила впечатление, что дочь Фийамона весьма серьезная дама. Не замечена даже в легком флирте, но завидная невеста, и посвататься к ней было бы разумно для кавалера, ведущего дела с ее отцом. Адемар Весмон умен, и ведет дела с Фийамонами.

То есть, для подозрений был логичный повод, основанный на успешных жизненных стратегиях, принятых в высшем обществе. А не просто из тупой ревности к каждой знакомой женщине.

[1] Подробнее эта история изложена в финале первой книги Николаева, а я стараюсь обходиться без спойлеров.