Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

собственном поведении, им удобнее считать, что Господа нет, ибо боятся Его. Когда же речь заходит о высших силах, кои воздействуют на мир, но не даруют еретикам блага земные, то они критикуют Господа, предполагая, что Он существует, но при этом недостаточно для них хорош.

— И недостаточно могуч, чтобы обеспечить каждому человеку клетку из мягких прутьев и полную кормушку каждое утро, — добавил Адемар, — Каждая божья тварь, да и не божья тоже, предпочитает жить на вольном выпасе и терпеть все опасности нашего мира. Было бы странно наделить человека свободой воли и дать ему мир, похожий на клетку с кормушкой.

— Если Бога нет, то все бедствия происходят как бы сами собой, и винить в них некого. А есть Он есть, и Он могуч, то разумнее прислушиваться к его рекомендациям, — логически завершил Корбо.

— К рекомендациям церковников! — энергично воспротивилась гласу разума Лорелея, — Какие есть основания считать, что попы требуют от нас того же, чего хотел бы Господь?

— Господь повелевает миром, избегая прямого и явного божественного вмешательства, через обстоятельства, которые могли бы сложиться по-разному, но складываются так, как Ему угодно, — Корбо снова не затруднился с ответом, — Поэтому из всех сообществ, которые трактует Волю Его, только Церковь Единого существует и будет существовать вечно, всякие же еретики сгинут в забвение.

— Майнхард стоял четыреста лет, — возразила Лорелея.

— Теперь-то понятно, что Господь просто терпел вас, чтобы вы подготовили замок к моему приходу, — сказал Адемар, — Что ему четыреста лет.

— А двоебожники? — Лорелея не смогла возразить на Майнхард.

— Господь терпимо относится к двоебожникам, потому что они при абсолютно неверном взгляде на первоисторию мира требуют от людей поведения, которое является правильным и с точки зрения Господа. В исторической перспективе Сальтолучард падет, а двоебожники, оставшись без поддержки, покаются и будут прощены, — ответил Корбо.

Какой хитрый ход, — подумал Адемар. Церковь Единого ничего не может поделать с двоебожниками, потому что за ними стоит Сальтолучард со своим золотом и флотом. Поэтому попы открыто не ссорятся и прихожанам не советуют, но обосновывают отсутствие праведного гнева тем, что все как-нибудь само собой сложится.

Может быть, они и правы. Сколько еретических сект и темных культов кануло в небытие за то время, пока существует Церковь Единого.

— Слушайте, я до сих пор не могу понять, — начала Лорелея, — Ты не можешь быть настолько неубиваемым постоянно. Ты изменился от той таблетки. Я не сразу заметила, но чуйка прямо заорала, когда ты стал слишком другим в магическом зрении. Почему ты съел ту таблетку именно при нас, а не заранее? Вдруг бы она не успела подействовать? И ещё хомяк. Ты подозревал, но не знал, что хомяк это оружие, и совершенно точно не знал, как он работает.

— Я тоже не понял, — признался Корбо.

— Все дело в хомяке, — ответил Адемар Лорелее, — И в тебе. Сначала я догадался, что ты читаешь мысли. Вы с Магистром слишком явно переглядывались и ты очень заметно отреагировала на мою романтическую фантазию. Потом я вспомнил, что у меня есть предмет, про истинное назначение которого я не могу даже подумать, потому что сам не знаю. Если шаман дал мне хомяка против читателя мыслей, значит, духи предков сказали ему, что читатель мыслей враг. Второй раз заходить в Майнхард я не планировал, значит, ты враг уже сейчас. Надо принимать таблетку и готовиться к бою.

— То есть, «думатель» был предназначен, чтобы определить, кто читает мысли? — задумчиво произнесла Лорелея, — Интересный у вас шаман. Как будто кроме него ещё нормальный маг поработал.

Адемар пожал плечами и не стал рассказывать про Руфуса.

[1] Демон счел забавным выдать поклонникам заклинание вызова себя из «Повести о Ходже Насреддине» Леонида Соловьева. Для Уважаемого Читателя это явное подтверждение, что миров людей больше одного, но мир демонов при них общий.

[2] Любопытно… Что ж, хоть какое-то разнообразие (ит.)

[3] Люди… рабы инстинктов и биохимии (ит.)

[4] Демон Баюн также упоминается в книге «Зимний виноградник» Игоря Николаева и Михаила Рагимова. Если кто узнал, то это он и есть.

17. Глава. Клавель Вартенслебен, она же Скромная Маска

Скромная Маска и Тина без труда нашли в замке мыльню. В любом господском доме есть разделение лестниц и коридоров на черные и белые. Для господ и для, скажем так, обеспечения. Чтобы слуги не таскали воду и дрова там, где ходят господа.

То есть, мыльню для господ можно найти на «черных» переходах между кухней, источником воды и дровяным складом. Но в нее есть и «господский» вход из «белых» коридоров.

Помещение небольшое, чистое, с окном, выходящим на солнечную сторону. На гранитном полу стоят две старинные бронзовые ванны. Литые, с толстыми стенками и с фигурными ножками. Раритет, произведенный ещё до Бедствия. Из роскоши ещё большое зеркало в деревянной раме на колесиках, магический светильник, тоже древний, в форме хрустального факела. И простыни в качестве полотенец — настоящие, большие, свежевыстиранные!

Двое матросов, которых дон Энрике выделил в наряд по мыльне, только порадовались. И наряду по кухне тяжелее придется, и часовым. К появлению Адемара обе ванны были наполнены горячей водой и закрыты крышками, а матросы убежали ужинать.

Тина нашла мыло, мочалки, полотенца. Подумала, что господин не захочет смущать даму присутствием Корбо, поэтому ей придется прислуживать при мытье. Когда вошел Адемар, она покраснела и уставилась в пол. Чуть не заплакала.

Адемар обратил внимание, что Клавель так и не сняла маску.

— Корбо!

— Да, господин, — откликнулся из коридора оруженосец, который на всякий случай не стал соваться в дверь, вдруг дама уже разделась.

— Найди мне тут какую-то чистую одежду. И для госпожи Скромной Маски приличное платье, которое можно подогнать булавками.

— Думаешь, мне стоит перейти на платья? — без выражения спросила Скромная Маска.

— На твое усмотрение. Но сегодня у тебя еще нет достойного костюма для хозяйки замка.

— А кто будет за банщика? — дрожащим голосом спросила Тина.

— Сами справимся? — Адемар вопросительно посмотрел на Скромную Маску.

— Да, — ответила та, — И без стука не входить.

Тина с облегчением выпорхнула за дверь.

— Ваша светлость Клавель аусф Вартенслебен? — формально обратился Адемар, изобразив поклон.