Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

Многообещающе… однако, это еще ничего не гарантирует. Что ж, терпение — удел сильных.

— Тогда снимай маску, — попросил Адемар, хотя по тону вышел без малого приказ. — Я не буду при людях называть тебя настоящим именем.

— Не хочу снимать маску.

— Прическа помялась?

— Хуже.

— Ты же не будешь мыться в маске?

— Я сниму, чтобы умыться и вымыть волосы, но ты посидишь за ширмой, — решила дама. Голос ее звенел, как серебряная струна, от скрытого напряжения.

— Тебе виднее, — согласился Адемар, — А перчатки?

— Ты так легко согласился? Тебе неважно, что под маской? Боишься, что не сможешь на меня смотреть?

С этими словами Клавель стянула перчатки. На обеих руках от мизинцев остались только первые фаланги. Ампутация по костяшкам сложнее, а по суставу пальца элементарно. Что ж, могло быть хуже, просто ладони кажутся более узкими. Но для женщины, должно быть, невыносима сама мысль о том, что каждый может увидеть ее увечье. Как это можно исправить, хотя бы временно?.. Ум графа, привычный к разрешению сложных вопросов, тут же начал решать новую задачу. Для начала — перчатки с «набитыми» пальцами. Кожа понадобится тонкая, но прочная. Конечно, фальшивые мизинцы полноценно двигаться не смогут, но это будет выглядеть даже по-своему аристократично. А если пойти чуть дальше и заказать стальные перчатки на манер бронных, но из тонкого металла с чеканкой и золотой проволокой… Есть над чем подумать!

Что под маской такое может быть, что сделает тебя менее подходящей для романтических отношений, чем тыдру из песенки? — подумал Адемар, но вслух этого, конечно, не сказал. В том числе, потому что вспомнил, что он и сам еще некоторое время матерый тыдр.

— Боюсь, что тебе не понравится свое отражение в моих глазах, — сказал он, — Вдруг я как-нибудь слишком сильно удивлюсь или огорчусь, и это тебя расстроит.

— Какой ты расчетливый, — недовольно отозвалась Маска. — Или тебе просто не очень важно, есть ли у женщины лицо? Лишь бы было в порядке то, что обычно скрыто.

Вдруг и там что-нибудь не в порядке? — испугался Адемар. И вспомнил, что примерно то же самое говорила Дениз. Вспомнил тот вечер с Дениз, когда она была с повязкой на половину лица и даже не успела снять платье. Хорошенькая такая…

— Я смотрю, тебя сложно остановить, — сказала Клавель, с любопытством глядя на штаны кавалера.

— Обаяние Прекрасной Дамы не ограничивается внешней красотой, — ответил Адемар.

Он опустился на колено и поцеловал даме руку.

Клавель потянула его вверх, и вот они оказались лицом к лицу. То есть, лицом к маске.

— От тебя пахнет диким зверем, — сказала она, — И кровью.

От нее тоже пахло всяким разным. Потом, немытым телом, морской солью, затхлой камерой, соломенным матрасом, какой-то тюремной едой. Но когда у тебя обоняние зверя, во-первых, неприятных запахов нет, а во-вторых, сильные запахи не перебивают полностью слабые, но более важные. Запах той самой Клавель, который Адемар помнил с поцелуев в дворцовых коридорах в позапрошлом году.

Он поцеловал ее в шею.

— Ты серьезно? — удивилась Клавель, — Может, сначала вымоемся?

Несмотря на маску, граф заметил удивительную метаморфозу. Женщина по-прежнему была напряжена, однако уже не напоминала крепостной арбалет, взведенный до скрежета в стальных плечах. Судя по всему, Весмон (пока, во всяком случае) делал все правильно. Или хотя бы не наихудшим образом.

— Можно подумать, я два года скучал по воде и мылу, — ответил Адемар.

— Но мы же грязные…

— Как дикие звери. Тем приятнее будет вымыться после.

— У тебя нога ранена, — Клавель с изяществом и непосредственностью аристократки высшего полета провела пальцами по все ещё обнаженной ягодице Весмона.

— Уже зажила, — Адемар симметрично положил свои руки на ягодицы прекрасной дамы, — И я похудел, как обещал.

— Точно?

— Точно.

— Покажи.

Адемар скинул дублет и рубашку. В прошлый раз для восстановления после серьезнейших ран «секрет тыдры» сжёг все жировые запасы. За прошедшие несколько месяцев Весмон при всем своем аппетите ещё не успел заметно набрать. Очень уж активный выходил образ жизни, особенно транзит через Пустоши.

На этом фоне сегодня для восстановления ноги брюшного жира не хватило, и в дело пошел подкожный. Адемар с удивлением увидел в зеркало, что у него на животе проявились мускулы. Мускулы у опытного фехтовальщика и наездника были и раньше, но в силу унаследованного от предков телосложения они прятались под лёгким жирком.

— Ого! — восхищённо сказала Клавель, которая пока не знала всех подробностей про магическое средство, — Ты остался сильным, но избавился от всего жира. Я и не думала, что так можно сделать. Хм… Какое роскошное тело.

Она провела рукой по груди Адемара от шрама к шраму. Отметины превратились в тонкие нити, но полностью не исчезли. Особенно зарубцевавшееся входное отверстие.

— Тебя определенно кто-то хранит, — решила женщина.

— Высшие силы хорошо постарались для того, чтобы мы дожили до этого дня. Не будем их разочаровывать.

Клавель в свою очередь сбросила дублет и рубашку.

— Я тоже похудела. Не за что подержаться, — без всякой куртуазности сообщила она.

Адемар развязал шнурки на ее штанах и вновь положил руки на ягодицы. Хотел было сообщить, что категорически отрицает самооговор и подержаться есть за что, однако решил, что должно ободряющим делам идти впереди слов. И ограничился констатацией:

— Ты тоже стала сильнее.

Неудивительно. Лоцман весь день на ногах, на качающейся палубе.

Клавель смело развязала штаны кавалера, которые тут же свалились с похудевшего зада. И отвернулась, изображая смущение. Адемар обнял ее сзади и поцеловал в шею. Надо бы лицом к лицу, но лицом к маске как-то не то. Главное начать, а маску она потом все равно снимет. Шея была гладкая и чуть солоноватая на вкус.

— Я люблю тебя, — сказал он и сам удивился, как легко получилось признаться в чувствах.

— Я тоже тебя люблю, — с той же откровенностью отозвалась Клавель.

— Ты выйдешь за меня? — граф перешел к практическим вопросам.

— Самое романтичное предложение на моей памяти. Я замужем.

— Это ненадолго. Император даст развод.

— А если не даст?

— Я сменю императора.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на Весмона. У