Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

18. Глава. Истинная суть Майнхарда

Адемар выбрал для себя и Клавель апартаменты Магистра. Весьма скромные. Спальня, кабинет, приемная и комната для прислуги с отдельным выходом на «черную» лестницу. В комнате для прислуги поселились Корбо и Тина. Для Корбо не жалко бы было выделить и отдельную комнату, тем более, что старших в старом Майнхарде было больше, чем стало старших в новом. Но так всем было спокойнее. Лорелея пока «поселилась» в кабинете.

На рассвете осажденные сделали вылазку во внешний двор. От серного дыма никто не погиб. Погибли от другого.

В сумме по баракам нашлось двадцать три попрятавшихся раба из новичков. Они рассказали много интересного. Не все, конечно, но трое были в состоянии связно рассказывать.

К началу дымовой атаки осталась от силы треть армии, пришедшей от шахт, в том числе «верных» и новичков уже примерно пополам. Последний из старших, горный инженер, случайно оказался в окружении новичков, которые его и зарезали.

Затем пошел дым. «Верные» ждали приказа, а новички не выдержали и побежали. Рассказчики же сначала не рискнули бежать, потому что ближе к выходу стояли верные, а потом испугались бежать в дым и поднялись повыше. Потом и «верные» отступили из замка, но более организованно.

Разобравшись с внешним двором, новые хозяева замка наведались в деревни.

Деревням этой ночью сильно не повезло. Разбежавшиеся рабы, даже верные, после потери замка и при отсутствии старших быстро демотивировались и начали с того, что поубивали всех майнхардцев, чей статус был выше рабского. Даже некоторых бригадиров, которые, по сути тоже рабы.

Бежать ночью в Пустоши идея очевидно плохая, поэтому побежали в деревни, где можно поживиться не только едой, но и бабами. Планировать дальше, чем на день, все давно разучились, даже кто раньше и умел.

В деревнях своего ополчения не было. Их защищали от тварей и арвордирцев те же солдаты Майнхарда, которые по тревоге все собрались штурмовать ворота. Мужикам же оружие не полагалось. Валы и частоколы не задержали бешеных мародеров, но помешали сбежать самим крестьянам.

Прошедшие утром по деревням пираты перебили не успевших убежать рабов, и нашли пятнадцать выживших крестьян в южной деревне и тридцать два в северной. Поговорив с крестьянами, новые хозяева Майнхарда посчитали их вполне вменяемыми не хуже нормальных крестьян с большой земли. Решили, что крестьян надо оставить в деревнях, и они там сами организуются, община у них в крови.

В течение дня полностью обыскали замок. Из темных уголков замка вышли трое не особо верных Магистру слуг и две девки.

На первом этаже в питомнике гиен нашелся старый одноногий «псарь». Так называлась должность старшего по гиенам, когда вместо гиен были вымершие «псы», которые ныне остались только на гербах в статусе легендарных геральдических животных.

По тревоге псарь выпустил на врагов «рабочих» особей, а племенных оставил. Что и по инструкции, и по здравому смыслу было правильно. Сам же в строй не встал по очевидной причине отсутствия ноги. Что опять же и так, и так верно.

Рабов и слуг пока рассадили по камерам в подземелье. Тюрьма здесь большая, только что полсотни человек сидело. Псаря посадили под замок с приказом выводить только, чтобы он покормил своих зверей. Гиен не любил никто, но все понимали, что живая тварь денег стоит, да и новый владелец замка успел приказать, чтобы никаких тварей, сидящих за решеткой, не убивали.

Узнав о трофейном питомнике, Адемар сильно удивился. Он думал, что гиены просто сидят за решеткой как все остальные твари. На востоке считалось, что и пятнистые короткошерстные, и почти лысые гиены-хобисты не дрессируемы в принципе. Невозможно, как нельзя рыбу заставить прыгать через обруч. Ходили слухи, что вроде кому-то когда-то удавалось приручить хобиста, однако досужая болтовня есть болтовня и только. И вот, гляньте-ка… оказывается, и впрямь невозможное возможно.

Ещё стоял вопрос с непохороненными телами. И долбить могилы в мёрзлой земле плохо, и не убрать их ещё хуже, потом что на падаль придут твари.

Лорелея подсказала, что свежими и свежеморожеными трупами здесь кормят Серую Тень и выползня. Три-четыре десятка можно положить во внутреннем дворе, пока холодно. И в подвале на лед, там есть небольшая кладовка на случай, если покойников внезапно получилось больше, чем сожрут твари. Иногда мертвых рабов могли отправить на кухню, чтобы скормить живым рабам. И ещё мертвечиной прикармливали морских крокодилов, чтобы они все, что плывет, принимали за еду. Особенно лодки арвордирцев из кожи на деревянном каркасе. Некоторых покойников отбирал в «мертвую бригаду» покойный некромант. В общем, что угодно, кроме приличных похорон и скармливания гиенам. На худой конец оставалась ещё выработанная шахта.

В этот же день Весмон окончательно решил, что Лорелею ни с собой не возьмёт, ни в тайной комнате или сундуке запирать не будет, а отдаст Клавель. Вдруг пригодится.

Лорелея теперь обитала на серебряном блюде в максимально удобных условиях. Корбо при помощи Тины соорудил для нее полукруглую подушку, которая охватывала голову сзади и придерживала по бокам. Обернул шелковым платком и задрапировал им шейный срез. Магичка даже сказала «неплохо», посмотревшись в зеркало. На бледном лице, впрочем, энтузиазма было маловато.

Тина попадаться на глаза говорящей голове не захотела. Посмотрела в затылок из приоткрытой двери, а на знакомстве с Клавель и вовсе не присутствовала.

— Ой, что это! — взвизгнула Клавель и отскочила от стола.

— Это тебе еще один подарок. Говорящая кукла, — ответил Адемар, — Я не хочу брать ее с собой, да она, наверное, и умрет без магического фона Пустошей.

— А мне это зачем? Погоди, ты сказал «умрет»? То есть, она живая? — Клавель пригляделась, — Это же Лорелея, которая меня допрашивала!

— Скажи что-нибудь умное, — попросил Адемар, обращаясь к магичке.

— Не хочу, — со злобой ответила та. Голове было плохо, грустно и недружелюбно, что вполне предсказуемо в подобной ситуации.

Клавель вздрогнула и уточнила:

— Она, правда, говорит?

— Я бы не стал дарить тебе мертвую голову, — обиделся Адемар.

— Почему? Нормальная практика. Нам с отцом регулярно такое присылали. Мы еще и платили в ответ.

Дама нахмурилась, вспомнив, что одним из подобных даров отцу по словам Адемара стала ее собственная, хоть и поддельная, голова. Теперь Адемар оказался в обществе двух грустных женщин, почти полной