Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

не переходил из рук в руки? — спросила Лорелея, — В Пустошах, где если кто кого не уделал, то только потому, что не смог. За пределами замка никакой власти, а внутри стен безударная сменяемость и преемственность.

— Удивляет, но не особенно. Дворянские семьи тоже существуют веками. Города, сельские общины. И не сказать, что в большом мире гарантирована бесконфликтная сменяемость и преемственность.

— Но Майнхард не имеет в основе семьи или родственных связей.

— Кстати… — вспомнил Адемар, — В замке не было ни детей, ни детских комнат.

— Потому что для существования Майнхарда нужно несколько умных людей на ключевых постах, и каждый из них должен попасть туда, опираясь на способности, а не на родство, — ответила Лорелея.

— Интересно. Как основатели это сделали?

— Они бы сами не сообразили. Но они спрашивали демона. Книга пророчеств предупреждает, что демонам бесполезно задавать научные и ремесленные вопросы. Они не отвечают не потому, что не хотят, а потому что сами не разбираются. Еще и обижаются, когда вопрос ставит их в неловкое положение. Однако на вопросы об организации устойчивого сообщества, живущего не по законам Господа, демоны отвечают с большим удовольствием. Еще и добавляют, что пользуются проверенным знанием разных миров… Что бы это ни значило.

Адемар и Клавель заинтересовались, и Лорелея прочитала целую лекцию на эту тему. Преданность Майнхарду это следствие не магии, а ритуалов по оболваниванию, которые включают в себя ритуал «Черной Присяги», как рубеж для перевода в «верные» с повышением уровня доверия и материального довольствия. Людям понемногу внушают, что здесь наиболее разумно устроенное общество, и нет ничего лучше, чем быть его частью.

Собственно ритуал присяги включал в себя немного магии. Претендент должен был раздеться, встать под виселицей, надеть на шею петлю и поклясться в верности Майнхарду. Если у присутствующего мага возникали сомнения в искренности, то следовал отказ, и палач выбивал опору из-под ног висельника. Если маг подтверждал искренность, то Магистр принимал присягу, претенденту сразу выдавали новую одежду и повышали формальный статус, включая более удобную койку, место за столом, допуск к шлюхам и многое другое, недоступное новичкам.

Сложно поверить, но методика показала свою работоспособность. И в замке все, за единичными исключениями сражались до последнего солдата, и рабы штурмовали стену с завидным упорством. Списать на магию? По словам Лорелеи, постоянный магический контроль над пятью сотнями человек и до Бедствия не был возможен, а после тем более. И штурм начался уже после того, как магичке отрезали голову, а некроманта застрелили.

Если бы Адемар сомневался в дьявольском происхождении местного культа, ныне сомнения развеялись бы подобно дыму. Поскольку любому здравомыслящему человеку ясно и очевидно: добиться подобного единства без магии иначе как потусторонними наущениями — невозможно.

Клавель предположила, что, от того, что люди становятся более лояльными к Магистру и Майнхарду, они не становятся ни более умными, ни менее порочными. Лорелея подтвердила, что «верные» запросто крысят друг против друга, беспрекословно признавая право вышестоящих наказывать и право Магистра казнить. Что до ума, то все, кто поднялся хоть на ступеньку, повинны научиться грамоте и читать «наставления», в которых для каждого написано, как правильно делать его работу. В самом деле, у тех начальников, кто лучше читал наставления, ровно те же рабы в ровно той же шахте добывают больше руды.

Поскольку верность не предмет для обсуждения, то наверх поднимаются не самые преданные, а самые способные. Преданные здесь вообще все. И рабы тоже, кроме совсем недавно купленных.

Наемнику легко объяснить, что служба по известным правилам, гарантированная мясная и винная порция, койка, шлюхи и начальник, который не ворует у подчинённых, это идеальные условия для лучшей в мире работы. Рабу сложно объяснить, что барак и баланда для него будут лучше, чем пахота в деревне. По крайней мере, пока он не забыл эту свою деревню. Но барак и баланда точно лучше, чем смерть от голода или холода.

Зимой приток новичков в рабы снижается, поэтому растет процент «верных» и «сочувствующих». Новички же стараются быть «как все», потому что конформизм что крестьяне, что горожане впитывают с молоком матери.

Тем не менее, в бою картина несколько меняется. Новички не могут себе позволить открыто струсить, но и в первые ряды не лезут. Тем более, что одной смелости мало, нужно ещё умение. В первых рядах нужнее не новички, а верные из рабов, солдаты в доспехах и младшие командиры из бригадиров и надсмотрщиков.

Поэтому если перед штурмом «верных» было существенно больше, чем новичков, то к вечеру большую часть потерь понесли как раз «верные».

Адемар спросил про деревни. Лорелея ответила, что деревни ходили под Майнхардом, однако Старшие крестьян в культ не посвящали. Кодифицировать производство еды так же хорошо, как производство серы или шелка Майнхард не осилил даже с идеей писаных наставлений. Для передачи мудрости через писаные наставления нужны грамотные люди, которые понимают суть дела, умеют писать и читать. Таких среди крестьян не водилось. Так что в деревнях при замке жили обычной бедной крестьянской жизнью без сектантских излишеств большие традиционные семьи в три поколения. Впрочем, отсутствие чрезмерной вовлеченности шло крестьянам настолько на пользу, что и Майнхарду было выгодно. Арвордирцы свою ненависть к Майнхарду не распространяли на деревни под властью замка и по мелочи торговали с крестьянами, иногда даже брали в жены крестьянских дочерей.

19. Глава. Стратегия

Все новые старшие Майнхарда в разное время в течение первой ночи и последующего дня успели помыться в господской мыльне. Рядовые весь день таскали трупы, и на вечер им полагалась помывка в «солдатской бане».

Вечером состоялся военный совет. За большим столом расселась «коалиция победителей». Никто пока не договаривался о разделе трофеев, и каждый хотел получить по справедливости. То есть, максимальную долю, которую получится урвать, не сильно обидев прочих.

Адемар Весмон в костюме, который ранее принадлежал Ривелю. Клавель Вартенслебен в приемлемо подошедшем платье Лорелеи, в шапочке и в маске. Сантели, Шарлей, Дон Диего, дон Энрике.

— Для начала определимся с нашими южными друзьями, — сказал Адемар, открыв заседание, — Я так понимаю, что недвижимость в Пустошах вам абсолютно не нужна, и свою долю вы бы взяли ликвидным движимым имуществом?

— Совершенно верно, — подтвердил дон Диего, — И груз, с которым мы сюда пришли, наш, за вычетом доли… Скромной Маски.

Маска слегка кивнула, соглашаясь, что предпочитает сохранять инкогнито, и