Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

— А мой развод?

Хорошо звучит, оптимистически. Как нечто решенное — то, что следует правильным образом оформить.

— И с разводом решу, — пообещал Весмон. — У меня есть свиток с печатями от хилиарха Блохта. Он нашел прецедент, который позволяет отменить брак, если невеста, будучи последовательницей Единого, не давала клятву именем Его. Если ты давала клятву именем Двоих, будучи последовательницей Единого, то она также не имеет ни священной, ни юридической силы.

— Для развода достаточно моего заявления? Это было бы слишком просто, — усомнилась Клавель.

— Для развода непосредственных вассалов императора необходима прямая воля императора. Отсутствие клятвы это законное обоснование. Но решающее слово за императором.

— Я правильно понимаю, что мой отец все еще ближайший советник императора? — вновь уточнила женщина. — Оттовио не даст тебе своей прямой воли.

— Значит, я поменяю императора.

— У тебя есть запасной император? — дама приподняла изящную тонкую бровь.

— Не поверишь, но есть. И я как раз направляюсь к нему. Майнхард просто стоял у меня на пути.

— Кто бы мог подумать, что настолько опасно стоять на пути у высоких чувств…

Оба немного помолчали, думая о своем. Клавель чуть искоса глядела на Весмона, будто лишь сейчас заметила нечто, доселе скрытое в недавнем толстячке.

— Я не поеду с тобой на Закатный Север и не буду позориться в высшем обществе Кадената, пока я такое чучело. Тем более, я не поеду в Мильвесс, — сказала, в конце концов, будущая жертва развода императорской волей. — Там нет дел, с которыми ты без меня не справишься, а здесь у тебя нет другого верного человека, которому можно доверить замок с подсобным хозяйством.

— Согласен, — кивнул Весмон. Про себя же подумал, что как же легко и просто, когда муж и жена думают одинаково. Сама мысль о том, что можно было жениться на ком-нибудь вроде Серены или Дениз, теперь казалась абсурдно глупой.

— Ты не слишком легко согласился? — удивилась Клавель.

— Это очевидно. Ты умеешь управлять замками и кораблями. И тебя все признают старшей, а если я выберу дона Диего, дона Энрике, Сантели или Корбо, то они все передерутся.

— Да уж. У тебя есть знакомый маг? — Клавель решила сменить тему.

— Есть.

— Хороший знакомый, ты можешь ему доверять?

— Без его подарков я бы уже несколько раз умер.

— Пригласи его сюда. В замке точно есть вещи, которые заинтересуют мага. Одна библиотека чего стоит. Говорят, здесь можно вызвать демона.

— Тебе нужен маг, чтобы восстановить лицо?

— И руки тоже. Это же все можно сделать как раньше, правда? — с нескрываемой надеждой спросила она.

— Пальцы не вырастут, там кости. Нос и уши будут как новые, там хрящи, — Адемар снова подумал про секрет тыдры, но не рискнул сказать. Клавель тогда потратит пилюлю прямо сейчас, а лучше все-таки придержать такое сильное средство для спасения жизни. Наверняка Майнхарду еще не раз придется отбиваться от врагов. Нынешнее лицо прекрасной дамы вполне по сердцу графу, и этого пока хватит. Решим вопросы безопасности — займемся телесной красой.

Вместо секрета тыдры Адемар подарил любимой мильвесские духи. Кааппе любезно упаковала пять флаконов с разными запахами. Клавель перенюхала все. Сказала, что два запаха ей вообще не нравятся, еще один хорош, но не в ее стиле. Два оставшихся она сочла равноценными, но Адемар посчитал, что «Солнце над Тайдиддо» существенно интереснее, чем «Луна над Тайдиддо».

Как положено галантному кавалеру в отсутствие служанок, Адемар подал даме полотенце и помог высушить волосы, помощь как-то сама собой перешла в нежные касания, те естественным образом перешли в объятия… Об остальном же умолчим. Разве что повторим давным-давно сказанные мудрые слова: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится»

Этой ночью они много поведали друг другу.

Клавель не плакала. Говорила ровным, монотонным голосом, будто читала скучную книгу вслух.

Все началось с незваной гостьи. Колдунья зашла к дочери Вартенслебена и запугала ее своими возможностями воздействовать на мозги. В море бывают задачи, с которыми сложно справиться сухопутным магам. Она хотела перехватить корабль в Заливе Пустошей. Во-первых, чтобы перехватить корабль, нужен другой корабль. Во-вторых, нужен навигатор. Клавель же умела не только прокладывать курс по картам, но и пользоваться артефактными средствами навигации, «картой из каменной крови».

На этом корабле должен был вернуться с добычей из затянувшегося путешествия Кай Вартенслебен, старший брат, лишенный наследства, однако не изгнанный из семьи. И уникальная вещь, которая не имеет цены. И некто, ради кого колдунья затеяла перехват. Девица по имени Хель.

— И Сантели? — предположил Адемар.

— Да. Ты его знаешь?

— Ты его видела на башне, а его корабль стоит в гавани Майнхарда. Я уже год веду с ним дела.

— Не узнала. Он тоже вряд ли меня узнал.

— Не будем вспоминать при нем эту историю. Что там было дальше?

— Вместо колдуньи ко мне на борт поднялась красноглазая ведьма. Я нашла ей этот корабль. Но она не выполнила задачу. У серьезных людей серьезные враги. Нас встретил некромант. Подождал, пока моряки достаточно поубивают друг друга, и натравил на нас всех покойников. Ведьма сбежала при помощи какого-то артефакта. Мы отдали концы и с трудом отбились. Успели захватить груз, а на том корабле точно выжил Кай. И Сантели. И, скорее всего, эта Хель. [1]

Адемар подумал, что Хель без сомнений та самая. И решил, что расскажет про нее потом, отдельно. За два года произошло столько важного…

Удолар Вартенслебен остался крайне недоволен самоуправством дочери. Потом открытый конфликт, домашний арест, отказ Весмонам и брак с Алеинсэ.

Адемар вспомнил, что ему рассказала Биэль Вартенслебен. Он тогда сильно продешевил, она знала очень мало. Рейд в Пустоши за картиной, написанной до Бедствия. Нарушение договора с Каем. Неубедительное оправдание со ссылкой на могущественную колдунью. Попытка переиграть отца в дворцовом перевороте.

Клавель не сказала ни слова про мужа. Рассказала про замок адмирала. Про то, как все взбесились после убийства Регентов. Как убили служанку и насиловали вторую. Как Клодмир Алеинсэ-Папон приходил с палачом и нотариусом. Как однажды ночью в окно залез стенолаз из Сиверы и предложил сбежать. [2]

Потом было море, море и море. Горячие южные доны