Помещик - Юрий Александрович Уленгов

— Вашбродь… — начал он.

— Это приказ.

Петри сжал губы, но спорить не стал. Мне тоже не нравилась идея идти наружу без человека, которому я привык доверять спину, однако Варе нужна была надёжная охрана.

— А моё мнение вы, разумеется, спрашивать не станете? — Варя прижала штуцер к груди.

— Разумеется. Вчера я уже видел, как вы стреляете, и ничего против вашего умения не имею. Но сейчас вы вернётесь в комнату и задвинете засов.

Она сердито вскинула подбородок. Хороший признак: злость ей шла куда больше страха. Я дождался, пока Варя вернётся в комнату, и сбежал по ступенькам вниз.

На первом этаже хлопали двери, по лестнице один за другим сбегали ватажники. Сабуров успел поднять всех и теперь стоял внизу, застёгивая кафтан и раздавая распоряжения. Увидев меня, он махнул в сторону двора.

— Нападение, Дубравин. Похоже, нашлась наша пропавшая орда из Ясного. А ведь говорили исправнику…

— Орда? — я почувствовал, как в горле пересохло. Да как же это…

Убедившись, что меня никто не видит, я положил руку на камень, потянулся Даром, и едва не вскрикнул, когда меня чуть не обожгло яркое пламя. Это тебе не свечи и не огарочки. Это настоящий пожар!

— Похоже, в посад уже прорвались, — удивительно спокойно говорил, меж тем, Сабуров. — Нужно идти на помощь.

И, будто в подтверждение его слов, с колокольни раздался заполошный звон.

Мы выбежали во двор. Ворота оставались закрыты, у засова стояли двое ватажников. Остальные выводили лошадей из конюшни и седлали при свете фонарей. Кони шарахались от выстрелов и норовили прижать людей к стене. Над крышами в стороне посада стояло зарево, оттуда доносились треск и крики. На стене грохнула пушка. За забором кто-то вопил, слышалось уже знакомое хриплое сипение. Город погружался в хаос.

Буян встретил меня прижатыми ушами и попытался цапнуть за рукав. Я успел отдёрнуть руку.

— Я тоже рад тебя видеть, — пробормотал я, забирая поводья.

Жеребец фыркнул мне в лицо. На этом обмен любезностями закончился.

— Слушайте все! — Сабуров повернулся к ватажникам. — В городе прорыв. Возможно, это орда — как та, что атаковала Малое Днище.

Ватажники зашумели. Основной костяк ватаги составляли те, кто был с Сабуровым в ту памятную ночь, и они хорошо помнили, что такое нападение орды оживших мертвяков. Однако ватажники не боялись — скорее, это был азарт и предвкушение схватки.

Страшных людей всё-таки набрал к себе Сабуров. Я бы предпочёл просто спокойно спать до утра.

— Судя по тому, что происходит, мертвяки уже в городе, — продолжал, меж тем, Сабуров. — Наша задача — обнаружить и закрыть прорыв. Мы идём к посаду. Судя по стрельбе, там сейчас жарче всего. Не растягиваться, друг друга из виду не терять. В переулки без команды не лезть. Двое остаются здесь — охраняйте имущество ватаги и смотрите за гостиницей. — распорядился он. — Ворота не открывать, пока человека как следует не рассмотрите. Если полезут через стену — бейте. Постояльцев собрать наверху, по двору без нужды не шляться. Петри где, Дубравин?

— С Варей. Я велел им запереться.

Сабуров кивнул и повернулся к остальным:

— По коням, господа. Зададим перца дохлым уродам!

Я взялся за луку седла, но прежде чем поставить ногу в стремя, снова потянулся Даром, щедро зачерпнув силы из камня и постаравшись охватить как можно большую площадь.

Мир разом изменился.

За забором гостиницы вспыхнули огоньки. Десятки — нет, сотни. Они двигались по улицам, тянулись со стороны посада, возникали внутри домов и дворов. Одни горели тускло, другие наливались чужой силой… И от каждого протягивалась тонкая связь. Нити пересекали город, сплетались над крышами и уходили в одну сторону.

К управе.

Я потянулся дальше и наткнулся на очаг такой невероятной силы, что ноги подломились. Удержаться помогло седло: я вцепился в него обеими руками и уткнулся лбом Буяну в шею. Камень на груди обжёг кожу, нож из Старой Руссы мелко задрожал на поясе. На мгновение мне показалось, что кто-то огромный повернул голову и посмотрел прямо на меня.

Я оборвал прикосновение.

— Дубравин! — Сабуров ухватил меня за плечо. — Ты чего?

— Некромант, — выговорил я, пережидая дурноту. — Он в управе. Я почувствовал его!

— Чего-о-о? — брови Сабурова взлетели ко лбу.

— Вторжением управляют. Как тогда, у меня в деревне. Нужно разобраться с колдуном!

Сабуров на миг задумался, а потом покачал головой.

— Там город жрут, Дубравин. Если вся ватага поскачет за одним колдуном, улицы держать будет некому. До управы ещё добраться надо. Не доберёшься — и что тогда? Он останется цел, а мертвяки сожрут Порхов, пока мы по переулкам катаемся.

Возразить мне было нечего. Если орда уже в городе, если встали те, кто умер от болезни… До управы можно было и не дойти. Но рубить орду, оставив управляющего ею человека за спиной, казалось ещё безнадёжнее.

— Значит, я пойду один, — упрямо тряхнул головой я. — Это нельзя так оставлять, Сабуров.

Сабуров посмотрел на зарево, прислушался к зачастившим выстрелам и подозвал двоих ватажников.

— Пойдёте с Дубравиным. Задача — пробиться к управе. Прикрывайте его. На некроманта сдуру не лезть, не сдюжите, но его благородию помогите. Выполняете его команды, как мои. Остальные — со мной, — он повернулся ко мне. — Прости, Дубравин, больше дать не могу.

— И за это спасибо.

Мы вскочили в сёдла. Двое оставшихся в гостинице ватажников встали у ворот и взялись за засов. Сабуров дождался, пока его поднимут, и придержал коня рядом со мной.

— Удачи, братец.

— И тебе.

Ворота раскрылись. Ватага вылетела на улицу и почти сразу разделилась: Сабуров со своими людьми ушёл вправо, к посаду, я с двумя ватажниками повернул к центру города.

Первые полсотни саженей мы прошли рысью. Здесь ещё не все поняли, что случилось. Из домов выскакивали люди, женщины затаскивали детей обратно, мужчины подпирали двери. Кто-то стоял посреди улицы с топором и требовал объяснить, что происходит. Объяснять было некогда.

На следующем перекрёстке навстречу хлынула толпа. Буян вскинул голову и шарахнулся от женщины, бросившейся ему едва ли не под копыта. Я натянул поводья, развернул жеребца боком и закричал, чтобы дали дорогу — но меня никто не послушал.

Никто меня не слушал. Слева хлопали ставни, справа за забором металась на цепи собака, лошади у коновязи истошно ржали. Где-то за домами поднялась стрельба. Я выругался и направил коня в центр толпы, распихивая людей грудью Буяна.

Вскоре мы вырывались из людского водоворота и смогли ускориться. Выскочив на следующую улицу, я осадил коня, пытаясь сориентироваться.

Справа раздался истошный визг, и под фонарь выбежала испуганная женщина в нижней