Помещик - Юрий Александрович Уленгов

юбке. За ней, передвигаясь длинными прыжками, гнался солдат в мундире экспедиционного отряда Ситникова. Выскочив на перекрёсток, он припал к земле, оттолкнулся обеими ногами и прыгнул женщине на спину. Они покатились по мостовой; женщина вскрикнула, когда он вцепился ей в шею.

Я замер в седле и вскинул двустволку. Тщательно прицелившись, выстрелил. Солдат дёрнулся и обмяк. Окровавленная морда уставилась на луну невидящими глазами.

Под ним зашевелилась женщина. Лежала, зажимая ладонями разодранную шею, смотрела на меня и пыталась что-то сказать. Между пальцами текла кровь.

Я перевёл прицел. Нужно было всего лишь спустить курок — она бы даже понять ничего не успела. Всё равно она была уже мертва, только ещё сама не поняла этого. Вот только… Никогда ещё спуск не казался мне таким тугим.

Грохнул выстрел, женщина ткнулась лицом в землю. Я обернулся. За моей спиной один из ватажников перезаряжал фузею.

— Она бы через час перекинулась, — мрачно буркнул он. Я вздохнул, кивнул и пришпорил коня.

Вперёд.

За следующим поворотом улица опустела. В отдалении, пошатываясь, брёл одинокий мертвяк в испачканной кровью рубахе. Второй ватажник вскинул ружьё и окончательно упокоил его.

У меня перед глазами стояло лицо женщины, укушенной солдатом, а в голове вертелся вопрос, сколько ещё таких укушенных бегало по городу. И сколько из них скроют укус? Зябко передёрнув плечами, я снова потянулся Даром. Нужно было заканчивать с некромантом и заниматься зачисткой.

Главное, чтобы он со мной не закончил…

Свежие огоньки возникали один за другим — в переулках, дворах, домах. Снаружи на город напирала густая, почти слитная масса. Нити чужой воли проходили через всех, собираясь в плотный пучок, натягивались и уходя вперёд, к управе. Я попытался проследить за ними за дальше, за стенами здания, и едва не выпал из седла. Буян дёрнулся, один из ватажников успел схватить меня за локоть.

— Ранены?

— Нет. Отпусти.

Я пригасил Дар и выпрямился. Камень под рубахой стал горячим. Снова соваться к источнику не стоило; направление и без того было ясным.

Со стороны посада донёсся тяжёлый треск. Он нарастал несколько мгновений, затем что-то рухнуло, и над крышами поднялся общий крик. Прорвались.

Я буквально увидел, как сквозь рухнувшие ворота проходят первые твари из орды: старые, матёрые, быстрые, откормленные, костяные стражи… Когда эта толпа сомнёт защитников и прорвётся к центру…

Та самая орда, которая уничтожила Ясное и которой, по уверениям Щукина, не существовало. Хотелось бы осведомиться у исправника, не изменил ли он своё мнение.

И я обязательно это сделаю. Для такого разговора требовалось всего ничего — чтобы мы оба пережили эту ночь.

Среди этой массы находился водитель. Его самого я пока не чувствовал, зато различал связи с подчинёнными, а над ними — другую, куда более сильную нить, тянувшуюся в управу. Некромант держал водителя, водитель вёл орду. Всё, как в прошлый раз.

Гарантии, что после смерти хозяина водитель рассыплется прахом или потеряет власть, никто не давал. Но иного способа хотя бы попытаться остановить нападение у меня не было.

Мы свернули на широкую улицу и пустили коней в галоп. Вот только не успели те разогнаться, как пришлось снова замедлиться: навстречу нам валила толпа… А за ней неслись мертвяки. Как и тогда, в Малом Днище, орда разделилась. Мертвяки воспользовались паникой, которую устроил в городе некромант, подняв умерших от болезни, и, пока основная масса давила на ворота со стороны посада, вторая часть орды зашла с тыла.

— К домам! — заорал я, осаживая Буяна. — С дороги, дурни! Под копыта лезете!

Вот только меня никто не слушал. Толпа обезумела и неслась вперёд, пытаясь уйти от самой смерти, вцепившейся ей в загривок, а среди людей то тут, то там мелькали оскаленные пасти мертвяков.

Выругавшись, я сам направил коня к забору. Кого-то отбросило широкой грудью жеребца, кто-то, заорав, всё же попал под копыта… Мелькнула залитая кровью морда мертвяка, и я наотмашь рубанул саблей, упокоивая живчика. Мы пробивались вперёд гораздо медленнее, чем хотелось бы, а впереди разгоралось пламя.

Навстречу нам бежали несколько солдат.

— Уходите! Прочь! Там мертвяки!

Я приподнялся в стременах и выругался.

Пытаясь сдержать натиск мертвяков, солдаты соорудили поперёк улицы баррикаду из телег, бочек, охапок соломы и чёрт знает чего ещё и подожгли её. Кони от близости пламени ржали и норовили стать на дыбы, а в огне уже были видны силуэты мертвецов.

Проклятье!

Я оглянулся: толпа разрасталась, к людям присоединялись те, кто, охваченный общей паникой, выскакивал из домов. Впереди пылало пламя, сзади бушевало людское море, и выглядело всё так, будто до управы будет быстрее добраться на своих двоих, чем верхом.

Я огляделся и соскользнул с коня.

— Ты! — я ткнул пальцем в ближайшего ватажника. — Бери коней и уводил их в тот двор, — я показал на добротный дом, чей хозяин минуту назад зачем-то присоединился к толпе, оставив открытой калитку. — Ворота крепкие, стена высокая — мертвяки просто так не вломятся. Запрись в каком-нибудь сарае и жди нас. Верхом нам не проехать.

Ватажник кивнул и подхватил поводья.

— Ты — со мной! — приказал я второму.

Буян дёрнул повод и потянулся за мной. Я провёл ладонью по его шее и отвернулся. Жди, дружок, я вернусь за тобой. Обязательно.

Ватажник подхватил всех троих коней и повёл их во двор. Мы со вторым проверили оружие и, перебежав через улицу, углубились в подворотню, оканчивающуюся забором. Напрямик выйдет быстрее, управа практически на соседней улице. Перемахнув через забор, мы выскочили из подворотни на соседнюю улицу и замерли.

Та часть орды, что прорвалась с тыла, не пошла сквозь огонь. Они тоже предпочли обходную дорогу.

Мертвяки бросились на нас.

Вскинув двустволку, я выстрелил, и тут же — во второй раз, из второго ствола. Сразу два мертвяка рухнули, но вслед им напирали другие. Забросив двустволку за плечо, я выхватил саблю и ринулся вперёд.

Ватажник бросился за мной. Я развалил саблей череп одному мертвяку, отсёк руку другому, пинком отпихнул третьего… Над ухом гавкнул пистоль, и тварь, уже присевшая на четвереньки, готовая прыгнуть на меня, дёрнувшись, упала. Грохнул второй выстрел, а следом раздался характерный звук клинка, рассекающего воздух.

— За мной, быстрее! — скомандовал я, вбивая клинок мертвяку прямо в оскаленную пасть.

Я ударил ногой, отбрасывая тело на напиравшую нежить, и ринулся в образовавшийся просвет. Судя по топоту сапог, ватажник спешил за мной. Разбежавшись, я прикрыл голову руками, и, выставив перед собой рукоять сабли, прыгнул в витрину лавки на другой стороне улицы.

Зазвенело, посыпалось стекло, щёку резануло болью — но