Рубеж - Инди Видум

— Спасибо за поддержку, Антон Тимофеевич, — ответил я.

Он отечески похлопал меня по плечу, отошел, но недалеко — к ближайшему свободному креслу туда и уселся.

А я наконец огляделся. Несмотря на важность поднимаемой темы, князей было от силы две трети, причем большинство кучковалось вокруг нас, или, скорее, меня. Но высказывали ли они таким образом поддержку или порицание, я смогу узнать только во время Совета, до которого оставалось всего ничего. Я был готов к любому варианту, даже к тому, что придется отсюда прорываться с боем и вытаскивать отчима. Показным дружелюбием я не обманывался. Тот же Василец с такой же, а возможно и большей радостью, договорится с теми, кто может встать вместо нас во главе княжества. С какой легкостью князья отзывают данное ими слово, я убедился на примере Щепкина. Конечно, такие не все, но всё же…

Совет начался с появления императора, который внезапно сказал:

— Прежде чем мы перейдем к вопросам моих пропавших родственников, я бы хотел, чтобы посторонние покинули зал собраний.

— Посторонних здесь нет, Ваше Императорское Величество, — сказал Молчановский. — Только князья и вы.

— А что здесь делает господин Беляев? Я не утверждал его владение реликвией.

— Его владение реликвией утверждено свыше, — возразил Молчановский. — Не дело земным правителям препятствовать решениям оттуда.

Он важно указал в потолок, имея в виду небеса. Почти все князья тоже посмотрели вверх и перекрестились.

— Где вы увидели решение свыше? — возмутился Куликов. — Я лично вижу самоуправство наглого щенка, пожелавшего присвоить себе то, на что он не имел права. Не ему решать, кто станет владельцем свободной реликвии.

— Так не он и решал, Василий Петрович. Реликвия никогда не примет недостойное владение. Как вы помните, всем нашим предкам реликвии вручали божьи помощники. Так что князь Беляев — князь по праву.

— За появление нового князя отвечает Господь Бог, — внезапно заявил Щепкин. — И он высказался вполне определенно, вручив княжеские регалии Юрию Владимировичу.

— Молчали бы! — визгливо выкрикнул Гуляев. — Все знают, что сын Беляева увивается за вашей дочерью. Вы — лицо заинтересованное, чтобы сплавить неликвид. У Анастасии нет магии.

— А у вас — мозгов, — отрезал Щепкин. — Как вы думаете, если решение о создании нового княжеского рода принято свыше, оставят ли его без присмотра? Дети наверняка окажутся с магией.

— Вы еще скажете, что ваша дочь после брака ее получит, — зло хохотнул Куликов.

— Может, и получит, — ответил я. — Реликвия у Юрия Владимировича очень сильная, намного сильнее вашей. Кто знает, на что она способна.

Куликов на меня даже не посмотрел. Расстраивала его невозможность свести со мной счеты. Даже его собственные дружинники бунтуют, не желая выполнять столь грязную работу. Нужно было отправлять на такое дело новых, которые не знали Наталью Васильевну и для которых она стала бы обычной целью. Но нет, Куликов даже не способен об этом подумать.

— Никто не будет мне диктовать, кого мне признавать князем! — император хотел рявкнуть, но голос в конце сорвался на испуганный фальцет.

— Предлагаю позвать патриарха, — сказал Молчановский. — Пусть скажет, что думает по этому поводу церковь.

Глава 29

Своей фразой о том, что ему никто не будет указывать, назначать или нет князя, он настроил против себя многих, потому что они узрели в ней покушение на свои права. Сначала император пытался лишить титула князей с разбитыми реликвиями, а сейчас говорит, что не прочь был бы сделать это с теми, у кого реликвия целая. И кто согласится такое терпеть? Сейчас он отвязывает княжение от реликвии, а потом ставит князем на ваши земли другого человека? Именно такие шепотки пошли по залу, а поскольку патриарх не торопился, к его приезду эти слухи стали уже не слухами, а авторитетным мнением. «Мы не можем допустить, чтобы реликвии перестали что-то значить» — доносилось до меня.

Император нервничал всё больше, а императрица не торопилась приходить ему на помощь. Видно, исчерпала все отведенные на поддержку силы в прошлый раз. Нет, он пытался пару раз высказаться в духе, какое отношение имеет Церковь к делам власти, но нарвался на суровую отповедь.

Наконец патриарх Мефодий важно вошел в зал.

— Ваше Святейшество, объясните князьям, что никто, кроме меня, не имеет права назначать нового князя, — с раздражением бросил император, и даже не сорвался при этом на фальцет.

— Решения о новой княжеской династии принимаются Господом нашим, — ответил патриарх голосом настолько глубоким, что его было бы прекрасно слышно во всех уголках немаленького зала безо всяких усиливающих артефактов.

Патриарх прошел в президиум и уселся в кресло, подготовленное с противоположной стороны от императора. Сейчас выглядели они противниками — и, скорее всего, ими и были. Власть — сладкое слово почти для каждого.

— В данном случае решение было принято Вороновым без консультации с кем-либо, — император нашел меня в зале и неприязненно посмотрел. Хорошо хоть пальцем в мою сторону не ткнул — наверняка у него были основы этикета, где объясняли, что это делать нехорошо. — Он не имел права самовольно назначать князя. Такое право есть только у меня.

— Неужели, сын мой? — спокойно спросил патриарх. — У вас есть право даровать реликвию новому князю?

— У меня есть право подтвердить или нет титул, — уперся император. — И я с этим правом не собираюсь расставаться.

— Нет у вас такого права, — заявил Молчановский, вмешавшись в перебрасывание фразами. — Вы его сейчас пытаетесь узурпировать, чтобы держать нас под контролем. Все реликвии основателям княжеских родов были вручены от божьих помощников. Значит, подтверждение идет свыше. Куда выше, чем вы сидите. Этак и вашу реликвию можно под сомнение поставить.

Император дернулся, а я вспомнил, что реликвия у него того же плана, что и княжеские, только отвечает за куда меньшую площадь — фактически лишь за Святославск с окрестностями. Наверное, этому было какое-то объяснение, вот только в учебниках его не писали.

— У вас нет прав ставить под сомнение мое право владения моей реликвией, — прорычал император. Аки лев прорычал, только очень маленький и недокормленный.

— А не будете ли вы так любезны, сын мой, принести нам свою реликвию и показать, что она вам всё так же подчиняется? — неожиданно предложил