Рубеж - Инди Видум

— Я не думаю, что вы сможете убедить сына. Удачный брак и счастливый брак — отнюдь не одно и то же.

— А у тебя?

— А у меня и удачный, и счастливый, — улыбнулся я.

Он недоверчиво улыбнулся, наверняка вспомнив мои отношения с Куликовым.

— Но я с сыном всё равно переговорю.

Отговаривать я не стал, хотя мог предсказать результат. Лёня намного эмоциональнее отца — вспылит сразу, они поругаются. Потом Юрий Владимирович поймет, что проще заделать нового наследника, чем перевоспитать старого, — и смирится с выбором сына. Теперь же никаких препятствий для этого не было.

Птос вернулся, я его отозвал, как мы с ним договаривались в Святославске, и пошел к Молчановскому. Автомобиль брать на такое расстояние смысла не было, да и хотелось по дороге переговорить с Наташей, рассказать ей новости. Нечестно было бы оставлять ее в неведении. Отчим, может, Лёне и сообщил результат, а может, хочет сразу огорошить и результатом Совета, и папкой. Папка наверняка получилась настолько убойной, что Лёня сразу схватит свою Настю и потащит в храм, чтобы никаких больше поползновений в его сторону. Возможно, отчим на это и рассчитывает — разумеется, не из экономии, а чтобы не обижать толпу князей, уже выразивших в нем заинтересованность. А так спишет всё на безмозглого наследника. Мол, такой шанс упустил, но что с него взять. Молодость, ветер в голове, об ответственности и не думает. Но может, я уже просто привык считать поступки отчима многослойными, и никакой тайной подоплеки в его действиях нет, лишь беспокойство о сыне. Как ни крути, Анастасия нынче — невеста не из завидных. Денег нет, магии нет, да еще и почти законченное высшее образование, что на рынке невест сильно обрушивает ценность. Не для отчима, разумеется, но для такого, как Антоша, — однозначно. Ибо для него оскорбительно будет иметь супругу умнее себя.

Молчановский как раз добрался к моему приходу. Наверное, задержался с обсуждением Совета с кем-то, а то приехал бы пораньше.

— Петр Аркадьевич? — удивился он. — Боюсь, я нынче уже не имею ни сил, ни желания обсуждать Совет. Он получился крайне утомительным.

— Михаил Илларионович, я пришел поговорить с вами совсем о другом. У меня появилась возможность очистить ваше княжество от зоны, но для этого нужно, чтобы вы были способны защитить реликвию.

Неожиданно он оскорбленно засопел и сварливо выдал:

— Если вы думаете, что я поддержал вашего отчима из столь меркантильных соображений…

— И в мыслях не было так вас оскорбить, Михаил Илларионович, — перебил я его. — Любой здравомыслящий человек понимает, что вы поддерживали законность, а не конкретного человека. — Взгляд его подобрел, а я продолжил: — Ваше княжество было выбрано совсем по другой причине. Потому что у меня есть все осколки и потому что зона на нем сейчас вдается в остальные земли этаким языком, что нехорошо и требует немедленного исправления.

И это я еще умолчал о том, что Валерон бы посчитал главной причиной необходимость найти Долгина и освободить контейнер от скверников. Последнее было не столь актуально, поскольку в последнее время скверники к нам не лезли. Возможно, действительно их направляли только великий князь и Саморядов, а после того как они исчезли, направлять стало некому.

— Да, действительно, — он потер лоб. — У моего княжества ситуация нынче особая.

— Поэтому и нужен особый подход, — подтвердил я. — Я уже восстановился с прошлого раза и собираюсь продолжить очищать княжества от зоны. Они должны быть очищены все — это то, что я наметил к обязательному исполнению. Не знаю, сколько времени займет, но зоне на землях людей не место.

— Некоторые с вами поспорят, Петр Аркадьевич, — возразил Молчановский. — Потому как зона дает ингредиенты для артефакторов и алхимиков. А еще кристаллы.

— А еще несет смерть для обычных людей.

Он сразу погрустнел, вспомнив состояние собственного княжества, и спохватился:

— Что ж мы стоим на улице? Такие беседы стоит вести в закрытом месте.

— Да, собственно, Михаил Илларионович, я лишь хотел узнать, в состоянии ли вы будете защитить восстановленную реликвию. Особняк вашей семьи разрушен полностью. Там целых помещений, кажется, и не осталось.

— У нас подвалы крепкие, зачарованные дополнительно. Там и обоснуемся в случае чего. И всё же, Петр Аркадьевич, не обижайте старика, зайдите хотя бы чаю выпить, а там и обговорим, насколько мы готовы к защите. Завтра вы предлагаете?

— Да, ближе к обеду, Михаил Илларионович. Чтобы светло уже было.

И чтобы время на подготовку было. Базу под их столицей придется зачистить до операции, к радости Валерона. Да и вообще глянуть, не сидят ли там засады.

В гости Молчановский меня всё-таки затащил, как он сказал, ненадолго. Там я впервые со дня спасения увидел последнего княжеского внука.

— Павлуша, узнаешь, кого я привел? — обратился к нему Молчановский.

При взгляде на внука его лицо прямо-таки начинало светиться. Да и вообще становилось понятным, что внук — это единственное, что его удерживает в жизни.

— Петр Аркадьевич, мое почтение, — сказал младший Молчановский и церемонно поклонился. — Боюсь, при нашей последней встрече я не смог в достаточной степени выразить свою благодарность за спасение.

— Вот ведь засранец, — пробурчал старший Молчановский, заставив младшего покраснеть. — Может же говорить по-человечески, но сегодня не хочет.

— Дед, я пытаюсь вести себя подобающе.

— Начитаются романов, а потом считают, что вести себя подобающе — нести чушь. Петр Аркадьевич, не думайте, так-то он парень умный.

— Да я в этом и не сомневался, Михаил Илларионович. Мы познакомились в ситуации, когда все черты человека особенно хорошо видны.

— Значит, вы не будете возражать, если я обращусь к Юрию Владимировичу с предложением относительно его дочери?

— Ниночка еще очень молода.

— Поэтому помолвку стоит заключить сейчас, пока остальные не поняли, что это уже можно сделать.

Павла перекосило — он точно не видел себя в мечтах помолвленным с дочерью новоиспеченного князя, даже если она является сестрой другого князя, который его спас. А вот Молчановский пытался убить одним выстрелом сразу несколько зайцев: породниться со мной и Беляевым и получить солидное приданое, которое ему понадобится для восстановления княжества.

— Вы не подумайте, мы не нищие, — как будто прочитал мои мысли Молчановский. — У нас и другие