Рубеж - Инди Видум

получить клятву императора, что он понятия не имел о замыслах дяди по разрушению реликвий и никак в этом не участвовал. Я в этом не сомневался: он же не совсем идиот, чтобы не понимать, к чему может привести сокращение территории и населения. Но мне всё так же было непонятно, чего добивался великий князь. Не власти же над полностью уничтоженной страной? Или он планировал потом выступить спасителем?

Конечно, можно было спросить его лично, но я подозревал, что не смогу удержать — великий князь мне казался куда опаснее Саморядова. Может, лет через десять, когда я наберу пару сотен уровней в нужных дисциплинах, я решусь вытащить его из стазисного хранилища, если не найду способ безопасно прибить раньше. И он ответит, если не успеет испортиться в контейнере. Младшего-то я хоть сейчас могу прибить, но лучше пусть считают, что они семьей скрываются. Ольга Юрьевна еще неизвестно где — а у меня в контейнере под нее места хватит, как и под Долгина. Последний реально бесил, поскольку я никак не мог его засечь. Я уже прошарил всю зону Молчановских, но никак не мог выйти даже на его след. Артефакт поиска указывал куда угодно, только не на реальную точку его нахождения.

— Известие о том, что я мог умереть, оказалось несколько неожиданным, — сказал отчим.

— Я об этом не знал, — честно признал я. — А если бы знал, непременно бы рассказал вам.

— И я бы всё равно не отказался, — усмехнулся он. — Признаться, сегодня для меня был один из самых сложных дней. Всё буквально висело на волоске.

— Юрий Владимирович, да никогда бы император не пошел против князя с привязанной реликвией, — заявил Верховцев. — Покочевряжился бы для приличия, чтобы показать свою значимость, — и вынес бы решение в вашу пользу. Вот у кого сегодня что-то висело на волоске — так это у императора. Я уж думал, Молчановский предложит привязать императорскую реликвию к кому-нибудь другому, если император боится.

— Это было бы логично, — заметил отчим. — Насколько я понял, в результате того, что отдельные реликвии не привязаны, даже привязанные становятся куда более легкой целью.

— Петр! Юрий Владимирович! Сергей! — нас догнал запыхавшийся Щепкин. — Вам не кажется, что сегодня случилось знаменательное событие? Появился новый княжеский род. Это непременно надо отпраздновать. Я приглашаю вас к себе. Посидим, поговорим…

Он с неприязнью покосился на папку от Симукова, которую отчим держал в руках.

— Боюсь, у нас всех не так много свободного времени, — ответил отчим, — но мы будем рады видеть вас у себя в любое время. Приезжайте. Увидите, как выглядит город после отхода зоны. Вам это тоже предстоит.

— Да, Юрий Владимирович, я очень на это надеюсь, — выразительно посмотрел на меня Щепкин. — Так что мы непременно приедем в ближайшее время.

Сказать, что они практически родственники, он хотел, но не решился, хотя на папку поглядывал едва ли не чаще, чем на нас. Была бы его воля — порвал бы содержимое на мелкие клочки и растоптал. Но я и так уверен: вернувшись домой, он подхватит жену и дочь под руки (или только дочь) и устремится на ближайший дирижабль, идущий в нужном направлении. Потому что считает — промедление будет стоить ему княжества. Или, точнее, бесплатного восстановления княжества. Поскольку в его системе ценностей никто не станет что-то делать просто так постороннему человеку. А вот почти родственнику…

Именно поэтому он не стал приглашать меня в гости, хотя знал, что я нынче почти ежедневно появляюсь в Святославске. Не до принятия гостей, когда нужно срочно уезжать.

Его ждал экипаж, нас — автомобиль, так что мы попрощались друг с другом и разъехались. Я хотел поговорить с отчимом без свидетелей, поэтому первым я отправил домой Верховцева. Ему Николай Степанович вынес корзинку с тремя котятами, которых я поручил ему найти. По щенкам пусть Верховцевы обращаются к Симукову. Это для них со всех сторон полезней: и завязывается новое знакомство, и щенок будет нормальный, породистый. Наверное. Я вспомнил подсунутый императрице плод любви шпица и болонки и засомневался. Правда, я не знал, как там проходил разговор. Возможно, императрица вцепилась в щенка и никакие доводы не заставили ее отказаться от выбора. В том, что Симуков охотно расстался с данным экземпляром, я сомневался — не для того он потратил столько сил и денег, чтобы заполучить щенков.

Верховцев разразился длинной благодарственной речью, обращенной и ко мне, и к Николаю Степановичу, так что тот даже засмущался и убежал в дом. Потом Верховцев попрощался с нами и отбыл.

— Юрий Владимирович, надеюсь, вы не подумали, что я хотел вас убить? — спросил я. — Честно говоря, меня эта мысль очень беспокоит.

— Петя, что за ерунду ты говоришь? Если бы ты хотел меня убить, ты бы это уже сделал, — ответил он. — Ты не мог знать о том, что составляет тайну, которая ходит исключительно в княжеском обществе, к которому мы с тобой нынче принадлежим. И похоже, знаем даже больше, чем часть князей.

— Сообщать о необходимости жертв было бы несколько неосмотрительно, — сказал я. — Нас бы сразу заподозрили в неблаговидных поступках. Нас в них и без того заподозрили.

— Согласен, давать оснований для подозрений не нужно, — кивнул отчим. — В связи с этим возникает вопрос: стоит ли давать магию Анастасии Щепкиной? К тебе и без того много вопросов, это добавит еще один.

— Не совсем ко мне, к вам, но вы правы: сложить два и два будет просто. С другой стороны, вам нужна невестка с магией.

— Вариантов мне князь Симуков набросал с лихвой, — покачал папкой отчим. — Не только княжеские дочери и внучки, но и другая аристократия. Он уверен, что любая семья с интересом отнесется к предложению, и вызвался стать посредником.

— Вариантов можно подобрать много, но Лёне нужна Щепкина, — напомнил я.

— Думаешь, его не удастся уговорить? Интересы семьи всё-таки.

— Думаю, что он пойдет на принцип и, если вы станете настаивать, предложит вам с маменькой сделать еще одного наследника, — ответил я, вспомнив отношения Лёни и Щепкиной. — Они друг друга по-настоящему любят и будут несчастны в разлуке.

— Ты слишком романтичен, Петя, — возразил отчим. — Видишь всё через призму таких отношений. Жизнь — она немного посложнее. Я на его матери