Рубеж - Инди Видум

полетит, а кто пойдет пешком — потому что про «поедет» речь не шла после того, как на дорогах порезвились твари зоны. Разве что когда всё присыпется снежком да укатается? Но столько этот тип ждать не станет.

На Птосе я переместился почти мгновенно, и к нам сразу же притянулся Валерон.

— Никого так и не появилось.

— Подозрительно это, — прогудел Птос.

— Подозрительно или нет — пусть решают люди Молчановского, — решил я. — Мне достаточно, что в городе никого нет. Валерон, давай контейнер, мы идем на снижение.

Валерон контейнер отдал и удрал, боясь попасть под замес, потому что твари видеть нас не видели, но чувствовали и волновались. Пожалуй, на вертолете куда удобнее этим заниматься: он тварей распугивает, в отличие от Птоса.

Но пока я раздумывал, как бы поудачнее опуститься, чтобы не активировать реликвию слишком высоко, рядом с тварями появился знакомый флакончик с зельем, особо для них притягательным. Зелье почти выдохлось, но вблизи для них всё равно ощущалось достаточно волнующим, чтобы внизу очистилась площадка для нашего приземления.

Медлить мы не стали: Птос стрелой пошел вниз, а я вытряхнул первого скверника аккурат к моменту приземления и сразу вбил в него реликвию. Очищающая волна снесла всех, кто не успел убежать. Для реликвии Молчановских потребовалось всего две жертвы — третью она не выжала досуха.

— Подкармливали, — уверенно сказал Валерон. — Иначе больше бы ушло.

— Это секрет Молчановских, и я не буду про него расспрашивать, — предупредил я. — Хотя ты, скорее всего, прав. Может, Молчановский и рвался сюда, чтобы провести правильную активацию?

Митя, которого Валерон вытряхнул для сбора трофеев, подал по сети сигнал, что можно выдвигаться, а мы занялись уничтожением улик, благо их сейчас было меньше, чем обычно.

К моменту появления на горизонте вертолета ничего уже не напоминало о кровавом ритуале, проведенном на площади. Разве что выжженное пятно? Но его могли отнести и к борьбе с тварями.

Вертолет уверенно приближался и вдруг вильнул в сторону, а там, где он только что был, появилось сработавшее пятно заклятия, а потом еще одно.

— Грохнут они нам Молчановского, — забеспокоился Валерон. — А скажут, что это мы угробили.

Мы могли только наблюдать, поскольку попросту не успели бы к окончанию боя, который обещал быть скоротечным. Паучку надоело уворачиваться, он врубил лазеры и сделал несколько кругов над местом, откуда стреляли. Кажется, его стрельба оказалась результативнее, чем у противников, потому что у последних заклинания закончились.

Вертолет опять взял курс на нас и, кажется, даже ускорился, а Валерон задумчиво сказал:

— Нужно глянуть, что там осталось. Может, и поймем чего.

Он исчез, а вертолет опустился рядом с нами буквально через несколько минут.

— Пассажиры доставлены в сохранности. Транспортное средство не пострадало. Пришлось использовать лазеры, — сообщил механический голос.

— Чтоб я еще раз на такое подписался… — выдохнул Молчановский, вываливаясь из вертолета с совершенно зеленым лицом. — Я уж думал, смерть мне пришла.

— Ехали бы по земле — пришла бы, — ответил я. — Михаил Илларионович, против вас серьезные заклинания использовались.

— Да я не в претензии, Петр Аркадьевич, я вам искренне признателен за спасение моего бренного тела. Разве что поболтало нас хорошо, да кое-кто синяков насадил. Но тем и обошлось.

Он оглядывал площадь, и его лицо принимало всё более и более трагичное выражение. Разрушенные дома не оставляли иллюзий в том, что кто-то мог здесь выжить. Это для меня дома были абстрактными, а для Молчановского каждый дом принадлежал знакомым ему людям, с которыми он постоянно встречался и которых приглашал к себе в дом на празднования особо выдающихся дат. А сейчас нет ни людей, которых приглашали, ни особняка, куда приглашали.

— Вынужденная мера, Михаил Илларионович. Отправлять вертолет за второй партией ваших людей.

— А и отправляйте, — сказал тот дружинник, который с недоверием отнесся к «железной коробке», но всё же в нее влез и сейчас стоял рядом с Молчановским. — Пусть тоже получат все прелести поездки на новомодных дирижаблях.

— Это не дирижабль, а вертолет, — ответил я. — У них принципы полета совершенно разные.

— Один черт, летающая хрень, — махнул он рукой, — хоть и мелкая.

— Из моих вертолетов люди не выпадают во время движения, — не удержался я.

— Да я разве хаю? Хорошая штука на самом деле. Как она этих нападающих располовинила — любо-дорого смотреть. Нам бы такая не помешала для перемещения князя, да, Михаил Илларионович?

— Петр Аркадьевич? — заинтересованно спросил Молчановский.

— Не делаю на заказ, — ответил я. — Долго, дорого, ингредиентов не набрать. Да и этот прототип до ума пока не доведен.

— Если решите продавать, Петр Аркадьевич, то чур я первый в очереди, — заявил Молчановский, напрочь забыв о том, что он недавно утверждал, что никогда больше в такое не полезет. — Понравилась мне эта штука своей безопасностью.

— Мы и автомобили будем делать на заказ с повышенной безопасностью, — решил я отрекламировать свое детище, если уж возможность есть.

— Автомобиль тоже рассмотрим, — важно сказал дружинник.

Привозили мы людей еще дважды, а потом я попрощался с Молчановским, позвал Митю с Яшей, которые изображали мою охрану, мы сели в вертолет, и я задал ему обратный курс. Только тогда Валерон, который вернулся, но сидел тихо, решил отчитаться:

— Один сбежал наверняка. Потому что из остальных кусков можно сложить тела, а одна рука лишняя. Не могло же быть мага с тремя руками?

— Не могло, — согласился я.

— В телепорт один сбежал, — добавил паучок-пилот. — Рука не успела пройти — осталась здесь. Остальные не ушли.

— И у них ничего полезного при себе не было, — пожаловался Валерон. — Ни денег, ни драгоценностей, одни дерьмовые артефакты. Пришлось руку с собой захватить.

Глава 32

Место боя мы осмотрели. Специально над ним зависли, чтобы оценить, насколько эффективно такое вооружение. Картина впечатляла: даже многолетние деревья, на которые попал луч, были срезаны под углом ровно и аккуратно. Валялось кусков деревьев много. Поневоле подумалось — не потому ли, что на них воздействовала зона и они стали более хрупкими? А подействовала ли она вообще? В холодное время года деревья впадают в анабиоз. Вдруг они пострадали не настолько сильно, как животные, и Молчановскому не придется ничего восстанавливать?

А вот