Диагноз - Анюта Соколова

умею «намекать», — Тери прижался к моей руке. — И притворяться не умею. А жизнь без Гюстава вообще не представляю, если честно. Не потому, что он освобождает меня от львиной доли забот — он часть моей семьи. Но как я буду смотреть на него каждый день — зная, что он сделал?! Убийство нельзя оправдать даже любовью!

— Вот ты сам себе и ответил, — я нежно погладила его щёку.

Он поднялся и подал мне руку:

— Идём.

Глава 38

На хлопок двери из кухни выскочила Агнес, оглядела нас, задержала взгляд на кольцах и заулыбалась:

— Слава Спасителю, теперь я спокойна! Мальчик мой, а венчание когда?

— Ты, Агнес, ведёшь себя как в поговорке: дай палец, откусишь руку, — улыбнулся Тери. — Будет тебе венчание, попозже. А сегодня мы хотим торт. Шоколадный со сливками.

— Будет венчание — будет торт, — хихикнула Агнес. — Ой, да шучу я, шучу. Спеку к ужину. Только, мне вроде казалось, дверь уже хлопала?

— Мы проводили Шонела, он заходил… по работе. Разве не ты его впускала? — удивился Тери.

— Я отбивала телятину. Наверное, Жиль открыл.

— Ты не знаешь, Гюстав дома?

Она развела руками:

— Не видела, мой хороший, не до того. На кухню он не заходил.

Тери сразу направился к комнате Гюстава. Мою руку он не отпускал, даже когда постучал в дверь. Чем-то ситуация напомнила мне моё самое первое появление в доме, особенно после того как из-за двери послышалось приглушённое:

— Заходи.

На огромном диване лежал раскрытый чемодан, рядом высилась стопка рубашек. Гюстав складывал какие-то мелочи в несессер и обернулся.

— Куда это ты собрался? — удивлённо спросил Тери.

— На море бархатный сезон, лучшее время для отдыха, — в глаза Гюстав не смотрел. — Я считаю, что заслужил отпуск. Ты теперь в надёжных руках, Янира — девушка прилежная, с делами справится не хуже меня. Не собираюсь портить вам медовый месяц своей угрюмой физиономией.

— Ты же терпеть не можешь море!

— К старости люди меняются, а я почти старик… Да и личной жизнью пора заняться. Взморье, южные ночи, плеск волн, юные красавицы… Романтика!

— Что за чушь! — рассердился Тери.

— Почему же чушь? — Гюстав поднял голову, его глаза ярко блестели. Слишком ярко. — Тебе, значит, можно, вечером, утром… А мне нельзя? Кстати, Янира, я проиграл вам руку. Какую будете отсекать — левую или правую? Надеюсь, что вы проявите великодушие и ограничитесь левой. Хотя с вас станется, нежное чудовище.

Тери отпустил меня, шагнул к Гюставу, наклонился и принюхался:

— Ты что, пьян?!

— А твоё какое дело?! — взвился Гюстав.

— Такое, что сейчас ко мне приходил знакомый лейтенант полиции, — зло начал Тери. — Меня подозревают в убийстве госсекретаря, потому что свидетель видел мой лимузин в пять утра на набережной рядом с домом Гобера.

— Что?.. — Гюстав опешил.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?! Например, о витамантах? Или где ты так испачкал свою рубашку? Или почему тебя так сильно заинтересовала смерть родителей Яниры?

Гюстав нахмурился и сел на диван прямо на стопки разложенных вещей.

— Ты что, думаешь?..

— А что я должен думать? Дама с Преображенского писала кляузы, на которые полиция обязана была отреагировать. Растление несовершеннолетних — серьёзное обвинение! Пусть даже тебя не посадили бы и меня не отобрали, но скандал был бы страшный. Из школы мне точно пришлось бы уходить, и это перед выпускными экзаменами.

— Госпожа Бюшо́, — скривился Гюстав. — Стерва первостатейная. Больная на всю голову. Голоса слышала, ангелы Спасителя велели ей бороться с отродьями ада в лице некромантов. По-твоему, это я её повесил?

— Её повесили уже после смерти, после того, как её сердце остановилось.

— Так-так, — пьяный блеск в глазах Гюстава сменился на иной, ироничный. — И каким же образом я остановил её сердце?

— А это ты у Бриера спроси, — огрызнулся Тери. — У него целая теория есть о слабых некромантах. По его мнению, те из нас, кто родился со слабым даром или выжег дар к чертям, получают способность убивать на расстоянии.

— Продолжай, продолжай, — Гюстав потёр виски. — По теории Бриера, раз я потерял дар призывать мёртвых, то приобрёл способность влиять на живых. И первым делом, разумеется, отправил на Ту Сторону госпожу Бюшо. Кого ещё?

— Ришара Арчера и родителей Яниры.

Гюстав быстро повернулся ко мне:

— Так вот что вы имели в виду… Значит, вы считаете меня убийцей своих отца и матери. Забавно. Арчер — это тот ворюга, что прикидывался скромным служащим? Если не ошибаюсь, Тери, он обещал отправить тебя в тюрьму за рукоприкладство? А родителей Яниры я тоже убил на расстоянии?

— Тебе виднее!

— Ну да, ну да… Про Гобера мы уже выяснили: я взял лимузин, отправился ночью к дому на набережной, просочился сквозь стены и отправил мерзавца к Спасителю замаливать грехи. Непонятно только, при чём здесь моя рубашка?

— Гобер купил особняк, который раньше принадлежал твоему прадеду. Там наверняка есть тайные ходы, но в них, — Тери запнулся, — в них грязно.

— А как же! — хохотнул Гюстав. — Там же на ржавых цепях висят останки замученных жертв, бегают крысы, везде пыль и паутина. Потом я, полный идиот, вместо того чтобы выкинуть испачканную ржавчиной и крысиным помётом рубашку, положил её в стирку, специально похвастаться своими подвигами. Что дальше, Тери? Как я убил Дебре?

— Ты издеваешься?! — на скулах Тери вспыхнули пятна. — Гюстав, это не смешно! Пусть все эти люди действительно заслуживали наказания, но никто не вправе отнимать у них жизнь! Ты сам учил меня, что Смерть не терпит насилия, что это противоестественно, кощунственно, мерзко! А ты не подумал, как я теперь должен жить — зная, что ради меня ты убил шесть человек?!

— Ох, — Гюстав с нежностью посмотрел на Тери. — Разве я посмел бы… издеваться. Но ведь ты меня уже обвинил, доказал мою вину и вынес приговор, не так ли? Кстати, повтори, пожалуйста, при чём здесь глава Совета некромантов?

— Бриер пригласил нас в