Диагноз - Анюта Соколова

предлагаете мне закрывать глаза на мерзкие поступки людей лишь потому, что эти люди богаты и высокопоставлены? — Тери резко поднялся. — Трястись за свою шкуру? Некромант — последняя возможность человека заявить о несправедливости, даже в суде мы — душеприказчики покойных! Янира, идём!

— Сядьте, — властно велел Бриер. — И дослушайте… Нет ничего хуже юных идеалистов, — пожаловался он в резной потолок. — Восстанавливать справедливость можно по-разному. Не кидать обвинения в лицо госсекретарю, а прийти, скажем, к главе Совета некромантов и попросить о помощи. Нельзя воевать в одиночку, господин Риден. Пусть Совет — это пять дряхлых стариков и старух, но мы обладаем тем, чего у вас нет. Мудростью и опытом.

— Что-то я не заметил, чтобы вы собирались помогать мне в войне с Дебре!

Бриер похлопал себя по карманам и достал свёрнутый в несколько раз лист бумаги, который он протянул Тери:

— Хорошо, не успел выбросить. Читайте, юноша.

— «Исполняющему обязанности госсекретаря…

— Про себя.

Пока Тери читал, выражение его лица менялось от злости и досады до растерянности и изумления.

— Вы… Вы действительно это отправили бы?

— Да, — жёстко подтвердил Бриер. — Во-первых, мне не нравится, когда меня шантажируют. Во-вторых, ваш наставник всегда держался особняком и не объяснил вам главное: наша разобщённость — мнимая. Она поддерживается искусственно для того, чтобы люди меньше нас боялись. Понятно, что новичкам вроде Натана Гифро́на это не выкладывают, но вы-то уже не новичок. За свои права мы будем сражаться отчаянно, даже Несиж, которого якобы купил Дебре, на самом деле вёл двойную игру. Поэтому я повторяю: повзрослейте.

— Спасибо, — тихо сказал Тери.

Он протянул мне руку, помогая встать. Старый некромант смотрел на нас с ироничной улыбкой:

— Если у вас возникнут сложности… с гипотезой, звоните. Номер вы теперь знаете. Не застанете меня — передайте Иво, это всё равно что сказать мне. И ещё раз поздравляю.

— Спасибо, — на сей раз ответила я.

Госпожа Бриер, очевидно, караулила у дверей библиотеки. Она проводила нас к выходу и улыбнулась на прощание. Тяжёлая дверь захлопнулась, и я сразу повернулась к Тери:

— Что было в письме на имя госсекретаря?

Глава 37

— Совет некромантов извещал правительство Вилары о том, что все некроманты отказываются работать до тех пор, пока Дебре не осудят за шантаж, подкуп и незаконное преследование, — ответил Тери.

Он был потрясён, это чувствовалось.

— Я всегда считал Бриера старым хрычом себе на уме. Наш Совет — пять старикашек, самая молодая госпожа Эрсéн, а ей восемьдесят два года. Гюстав всегда над ними посмеивался, мол, песок сыпется, в гололёд ходить хорошо. Но вместе они действительно сила. Запретили бы работать всем некромантам — и правительству пришлось бы уступить. Благодаря некромантам раскрываемость преступлений практически стопроцентная, трое из нас служат в полиции, и такие случаи, как с Гобером, тоже не редкость.

— Кстати, а сколько тебе тогда заплатили? — спросила я и быстро добавила: — Это не женская меркантильность, просто хочется знать, сколько стоит такой риск.

— Гюстав стряс с них семьдесят тысяч, — ухмыльнулся Тери и резко помрачнел. — Гюстав… Что нам делать, Янира?! Бриеру всё известно, и это он ещё не знает про Арчера и твоих родителей.

— И очень хорошо, что не знает, — я переступила с ноги на ногу.

«И сейчас я думаю отправиться в кругосветное путешествие…» А может, любовь ко мне — всего лишь предлог? И на самом деле Гюстав просто собирается сбежать из Сентара? Он уверен, что Тери не пойдёт в полицию, но он также прекрасно понимает, что Тери никогда не примет защиты такой ценой.

«Это всё равно убийства, Янира!»

— Ладно, торчать под окнами у Бриера — не самая умная мысль, пойдём к машине, — предложил Тери. — А по пути всё обдумаем.

Ветер выдрал из плотного одеяла облаков клочья ваты, и теперь в прорехи проглядывало бледное небо. Заметно похолодало, в щелях между влажными щербатыми булыжниками древней мостовой прятались жёлтые берёзовые листья. Старые развесистые берёзы окружали храм, издали они всё ещё казались зелёными, только зелень эта была уже не сочная летняя, а какая-то тусклая, словно заляпанная.

— Тебе не холодно? — спросил Тери.

— Нет, — покачала я головой. — Жаль, что лето уходит.

— Осень — самая рабочая пора, — он взял меня под руку. — Осень и, как ни странно, ранняя весна… Янира, а может, мы все ошибаемся? Может, это всё совпадения?

— Ничего себе совпадения! Стервозная дама хотела отправить тебя в приют, Арчер грозил тюрьмой, Гобер готовил миллионный иск, Дебре собирался уничтожить — и все они умерли от остановки сердца.

— Ещё твои родители, — Тери вздохнул. — Не могу перестать об этом думать. Случайность или нет? Самое обидное, что я вообще не помню тот период. У нас с Леони пошли сплошные ссоры, я психовал, уходил из дома, часами гонял на предельной скорости.

— Спасибо, что не напивался, — буркнула я ревниво.

Он неожиданно притянул меня к себе и поцеловал:

— Не ревнуй к прошлому, пожалуйста. Иначе я вспомню твоего ректора и помчусь бить ему морду.

— Не отвлекайся, — попросила я. — Ты забыл события трёхлетней давности, но эту-то неделю мы оба помним прекрасно. Гобер умер во вторник.

— В собственной постели в пять утра. И я не думаю, что убийца проник в дом вечером и прятался под кроватью, это просто смешно, учитывая уровень охраны госсекретаря… Что?

— Агнес вчера сказала за завтраком, что рубашка Гюстава сильно испачкана. Помнишь, Божур упоминал тайные ходы в особняке Шаренов? Наверное, там полно грязи. У Гюстава есть ключи от машины?

— От всех четырёх. И припарковаться ночью на набережной проще простого.

— Хорошо, а что со смертью Дебре?

— Он скончался в семь пятнадцать. От нашего дома до Центрального парка четверть часа, если поторопиться — минут десять. Окна комнаты Гюстава выходят в парк. Легко вылезти, смешаться с толпой из подземки, приказать министру долго жить, а потом так же незаметно вернуться. Мы вышли на пробежку чуть позже половины восьмого и застали уже запертые и зашторенные окна.