Императар? Стукай! - Кайзер

На зловонной земле забытого мира Второй Легион столкнулся с неисчислимыми ужасами рангданских технологий. Абсолютными кошмарами, которые помнили только Лион и Томоэ, но о которых они не расскажут ни единой живой душе.

Уже несколько ротаций примарх Томоэ получала тревожные сообщения. Авангард Лиона Эль'Джонсона был неудержим, но он забирался всё глубже на вражескую территорию, его силы истощались, и двум другим легионам было физически невозможно поспевать за ним.

Хуже того, Одиннадцатый легион продвигался всё медленнее, а сообщения от её брата потеряли всякий смысл. Странные шифры… нелогичные перемещения… Это походило на действия существа, поглощенного безумием, а не примарха, сына Императора. Вишенкой на торте стало то, что уже более сорока восьми часов от Одиннадцатого легиона не было ни единой весточки. Какого дьявола там происходило?

Но Томоэ не могла себе позволить думать об этом. Ей нужно было сосредоточиться на врагах перед ней, иначе их просто сотрут в порошок. Одна ошибка — и всё кончено. Рангданцы обладали технологиями, абсурдными по своей мощи, сопоставимыми разве что с Темной Эрой Технологий человечества, и могли стереть её из бытия за малейшую оплошность. Но судьба распорядилась иначе. По крайней мере, не так, как ей бы хотелось.

Томоэ испытала огромное облегчение, услышав по воксу голоса подкрепления. Император прислал еще одного из своих сыновей и его легион для поддержки кампании. Кампании, которая спустя годы войдет в анналы истории как Рангданские Ксеноциды.

Примарх подняла взгляд и с облегчением увидела, как десантные капсулы прошивают атмосферу, оставляя за собой яркие огненные следы, озаряющие темные небеса этого проклятого мира. Шестой легион прибыл. Сыны Лемана Русса были здесь.

Космические Волки обрушились на поле боя как дикие звери, сполна оправдывая свое имя. Сыны Фенриса были рождены для войны, и резня была вписана в их ДНК, словно руны, высеченные в камне. Потребовались считанные минуты, чтобы объединенные силы двух легионов переломили ход битвы и завоевали превосходство, дав высшему командованию передышку.

Томоэ с радостью наблюдала, как Леман Русс сходит по аппарели транспортника. Она восхищалась владыкой Фенриса так, как мало кто другой. Леман был харизматичным. Простым во многих отношениях парнем, которому не составляло труда найти общий язык с кем угодно. В нём не было стоицизма Рогала Дорна или нарциссизма Фулгрима, а на его лице всегда сияла вечная ухмылка. Но только не в этот раз.

Как только Леман приблизился, сестра поняла: что-то не так. Было странно видеть примарха Шестого легиона таким подавленным. Он добела сжимал рукоять Хельвинтера, своего верного боевого топора. С лезвия оружия непрерывно капала кровь, но это была не кровь рангданцев… Это была кровь кого-то другого.

— Леман… — голос Томоэ дрогнул. — Что ты наделал?

Осознание той чудовищной правды, что слетела с уст брата, разорвало сердце Томоэ на тысячу кусков.

— Я сделал то, что мне было поручено, — ответил Леман.

— Но Леман… Он же был нашим братом. Как ты мог?

— Я лишь исполняю волю Императора. Пожалуйста… Томоэ. Прислушайся к Его словам и возвращайся на Терру, как приказывает отец.

Примарх Второго легиона не смогла сдержать слез от услышанного. Она знала, что отец не одобрял её участие в этой войне, но приказ бросить всё, за что она сражалась, наполнил её глубокой, обжигающей яростью. Как Император мог поступить так? Почему отец приказал Леману оборвать жизнь брата из Одиннадцатого? Почему?.. В её разуме просто не было ответов.

— Нет… — её голос прозвучал твердо, и Леман лишь тяжело вздохнул. — Я этого не сделаю.

— Томоэ, прошу тебя… Не делай этого.

— Я многим пожертвовала, чтобы оказаться здесь. Я не могу просто отступить и бросить всё на полпути. Мой легион прошел через ад, чтобы заслужить этот момент. Отец не имеет права отнимать это у нас. Мы не можем покинуть это поле боя. Мы не можем бросить Лиона.

Леман Русс всегда был мудрым, но его преданность Императору была слишком абсолютной. Настолько, что его собственная воля растворялась перед словами Владыки Человечества. И всё же он прекрасно понимал ситуацию.

Разговоры были бессмысленны. Он знал, через что Томоэ пришлось пройти, чтобы добраться до этого момента. Он был рядом с ней большую часть времени и видел, что его сестра вынесла на своих плечах. Но слова Императора Человечества были абсолютным законом. И они должны быть исполнены.

Леман поднял взгляд. Его глаза смотрели на сестру с глубокой печалью от осознания того, что он должен сейчас сделать. Но он не дрогнет. Его топор взмыл вверх и указал прямо в лицо сестре, не оставляя сомнений в его намерениях. Пути назад не было.

— Я — примарх Шестого легиона. Сын Императора. И я пришел исполнить Его волю.

— Нет… Ты не Его сын… Ты лишь Его палач.

Леман позволил себе грустную улыбку, признавая правдивость этого комментария.

— Возможно… ты права.

Томоэ не могла поверить своим глазам, но отрицать реальность было глупо. Леман был человеком слова и никогда бы не стал шутить подобным образом. Если его цель — остановить её любой ценой, значит, так тому и быть. Но Томоэ не собиралась сидеть сложа руки.

Примарх глубоко вздохнула и приняла боевую стойку, выставив вперед свою катану-мотомеч. Зубчатое лезвие Хондзё Масамунэ — так примарх Второго легиона назвала свой клинок — взревело в водовороте ярости. Прямо как душа её владелицы. Она была готова атаковать, хоть сердце и обливалось кровью. Ведь теперь Томоэ предстояло сразиться с самым любимым из братьев.

Примарх отдала всё, что у нее было, чтобы отстоять свое право. Но мощь Лемана Русса многократно превосходила её собственную. Томоэ дала ему славный бой — такой, каких Леман почти не встречал, — но этого оказалось недостаточно.

Примарх Второго легиона лежала на земле. Её тело было покрыто ранами от оружия Лемана Русса, но ни одна из них не угрожала её жизни. Её плоть была цела, но разум рассыпался на осколки. Её меч, выкованный самим Вулканом, получил критические повреждения от ярости Волчьего Короля. Клинок был разбит, зубья цепи разлетелись во все