Императар? Стукай! - Кайзер

— Довольно… Томоэ… Возвращайся на Терру и забудь обо всем. Я сам закончу здесь то, что ты начала.

И так, со сломленным телом и растерзанной душой, примарх Второго легиона вернулась на свои корабли и покинула кампанию на Рангдане. Ей оставалось лишь вкушать горький привкус поражения, гнева, боли… и предательства.

Она направлялась на Терру, чтобы встретиться с отцом в последний раз. Славный Император Человечества выслушает её слова громко и ясно, ведь ту ярость, что Томоэ несла внутри, невозможно было заглушить. Она заставит отца выслушать её волю силой… Даже если для этого придется вскрыть собственный живот.

ТУК. ТУК. ТУК.

Внезапный стук в дверь каюты вырвал примарха Томоэ из тяжелых воспоминаний. Она сидела за своим столом, просматривая отчеты, пока не провалилась в собственные мысли, заново переживая те роковые события на Рангдане. События, произошедшие незадолго до того, как она решила пронзить собственный живот на глазах у Владыки Человечества.

— Войдите, — её усталый голос был едва различим.

Дверь открылась, и Томоэ с легким любопытством посмотрела на вошедшего. Примарх ожидала увидеть Такеко, свою верную слугу и безоговорочного вассала, но к её удивлению на пороге стоял комиссар Харрус.

— Моя госпожа. Я прибыл сообщить, что мы подлетаем к месту назначения, — доложил Харрус.

— Огромное спасибо, комиссар. Но вам не обязательно было приходить лично. Достаточно было просто прислать сообщение, — с легкой иронией произнесла Томоэ.

— О… Прошу прощения. Я об этом не подумал… Надеюсь, вы меня простите, — смущенно ответил комиссар. Ему всё еще было тяжело контролировать мандраж в присутствии примарха.

— Всё в порядке. Полагаю, мне придется отложить эту… бумажную работу на потом… Во имя Императора… Администратум — это просто невыносимо.

— Понимаю вас. Имперская бюрократия порой запутана и… излишня… Вы выглядите немного уставшей… Не желаете ли… чтобы я принес вам кофе или чего-нибудь еще?

— Была бы весьма признательна.

Примарх проводила взглядом комиссара, который вышел из каюты и закрыл за собой дверь. Эта сцена показалась ей донельзя забавной, и она позволила себе тихий смешок. Этот комиссар был весьма любопытным экземпляром, и его трепет не укрылся от внимания примарха. Но сейчас её мысли должны были сосредоточиться на другом.

Томоэ положила руки на консоль, и перед ней развернулась голографическая проекция сектора галактики. Сотни звезд и миров, охваченных войной уже несколько лет. Видеть, как карта пестрит красными точками, было совсем не радостно. Столкновение с некронами — это то, что вызвало бы тяжесть на сердце у любого существа из плоти и крови.

— Значит… это и есть тот самый знаменитый Нексус Пария.

****

В бесконечности космоса. Там, в темной пустоте, где человечество уже опустило руки, серебристый ореол прорезал пространство-время, соединяя две столь далекие точки в галактике, что сама возможность этого выходила за рамки понимания даже самых блестящих умов Адептус Механикус.

Эльдарский корабль вынырнул из глубин Паутины. В своем нутре он нес тяжесть, а возможно, и будущее всей этой пылающей галактики. Общие надежды более чем одной расы, хотя, вероятно, даже они сами не до конца осознавали, какой груз ответственности лежит на их плечах перед анналами истории.

— Так… это и есть то самое место? — спросила Лит.

— Похоже на то… — ответил Канан.

В ответе Каудильо не было особой уверенности, и на то была веская причина. Координаты были верными. Никаких ошибок или сбоев в работе консолей корабля не было. Перед ними снова раскинулся необъятный Атен III, но его вид изменился до неузнаваемости.

То, что раньше было миром, укутанным плотным коричневым саваном смога, теперь предстало перед их глазами как прекрасная зеленая сфера. Бескрайние леса были видны прямо с орбиты, а небо было чистым, как кристальные воды подземных озер. Океаны Атен III, покрывающие едва ли треть планеты, сверкали в лучах солнца. Было предельно ясно: Атен III теперь был… жив.

Канан знал об орочьих спорах и о том, как они способны терраформировать планету со временем… Но это было слишком быстро. Потребовалась бы минимум пара лет, чтобы произвести такие радикальные изменения в настолько загрязненном мире. Единственным логичным объяснением, способным прояснить ситуацию, было то, что споры его бойзов оказались куда более агрессивными и адаптивными. В конце концов, прошел всего месяц с тех пор, как Слаанеш выдернула их с этого поля боя.

— Нам нужно найти безопасную зону для приземления. Спускаться с орбиты вслепую было бы безрассудно, — произнес Халет.

— Я согласен, — кивнул Канан. То, что Каудильо не стал спорить, сильно удивило экзарха. — Миры, терраформированные орочьими спорами, нельзя недооценивать. Разведывательный отряд должен спуститься и обезопасить зону для высадки.

— Транспортные корабли могут доставить меня и нескольких моих людей на разведку. Но они недостаточно велики, чтобы орки могли отправиться на них.

— Понимаю… Но я уверен, что мои парни будут не в восторге, если останутся здесь, пока вы забираете себе всё веселье.

— Веселье? Вы серьезно? — Халет лишь тяжело вздохнул, поражаясь безрассудству орков. — И что же? Как вы планируете спуститься, не ставя под угрозу целостность корабля?

Канан не ответил сразу. Он погрузился в свои мысли, ведь на этот вопрос у него не было готового ответа. Его глаза застыли, вглядываясь в бесконечность космоса за иллюминаторами корабля, пока мозг отчаянно искал способ добраться до земли. И тут в его поле зрения попало кое-что странное.

Вынырнув из медитативного состояния, Канан проследил взглядом за куском металла, который мирно дрейфовал на орбите Атен III. Этот фрагмент перевел его взгляд на тысячи других обломков, вращающихся вокруг планеты — молчаливых свидетелей той жестокой космической битвы, что разразилась здесь в прошлом.

Миллионы тонн металла, свободно кружащих над планетой, подобно искусственным лунам, сотканным из разорванных корпусов боевых кораблей обеих фракций. Канан смотрел на это гигантское кладбище, и в его памяти всплыли приятные воспоминания о войне, а вместе с ними… совершенно безумная идея.

— Кажется… у меня есть план.

Любой, кто посмотрел бы на чистое дневное небо Атен III в этот момент, увидел бы это. Прямо над атмосферой планеты огненный дождь из обломков, притянутых гравитацией, разрывал невидимую пелену атмосферных слоев, оставляя