Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

— Мы можем не получить добро на операцию, ребята. И скорее всего, так всё и будет. Если же такое произойдёт, всю ответственность я беру на себя. Вы меня хорошо поняли? — спросил Гаранин, посмотрев на меня и Батырова.

За плечом Сергея Викторовича я увидел и Виталия Казанова. Он выглядел серьёзным и сосредоточенным.

— Так и будет. Руководство страны не видит опасности на Северном Кавказе. Требования членов президиума Верховного Совета приняты не были. К тому же, на последнем Съезде народных депутатов было принято решение об избрании Верховного Совета СССР в новом составе, — довёл Виталий Иванович.

Похоже, что в стране начинается передел власти, а проблему на Северном Кавказе пытаются «замести под ковёр». Никому сейчас новые конфликты не нужны.

— Тут ещё и международная реакция может быть отрицательной. А это грозит отказом в зарубежных займах. Так что, нам приказа сверху ждать не стоит.

Виталий замолчал и вышел из кабинета. Получается, что все участники данной операции будут действовать только по приказу отдельных лиц из министерства обороны. Благо Гаранин как заместитель министра может взять ответственность на себя.

— Вы Казанова слышали. Так что запомните — вся ответственность на мне, — повторил Гаранин.

Грустно это слышать, но действовать надо. Если не сейчас, то Кавказ «вспыхнет» ещё большим пламенем.

От столь серьёзных дум меня быстро переключили на себя штурманы. А точнее громкое возмущение одного из них.

— Если ты будешь разворачиваться с таким креном, у тебя бойцы из открытых дверей в Сунжу вылетят. Я тебе сказал, что радиус двести метров!

— Пускай пристёгиваются. К тому же мы дверь закроем, — ответил ему Кеша.

Я обернулся к Гаранину, который улыбался от услышанного.

— Ну вот, как-то так и работаем, — произнёс генерал.

Три дня спустя настал и момент вылета. К этому времени мы выполнили несколько полётов с высадкой спецназа, как посадочным, так и беспосадочным способом, то есть спуская их на СУ-Рах — спусковых роликовых устройствах. Иначе говоря, на «верёвках» или шнурах.

И вот в один из вечеров, в казарме раздался звонок.

— Внимание, лётчики на КП! — громко крикнул один из двух дневальных, которые назначались к нам на место жительства.

Казалось бы, надо бежать, натягивая по дороге ботинки и лётное обмундирование. Но нет.

В нашей же армии всегда всё размеренно. Никакой суеты, беготни и криков. Собрались и быстрым шагом пошли к командному пункту.

В течение нескольких минут Димон Батыров уточнил место проведения операции и дал отчёт времени. На часах к этому моменту было уже 23:00.

Пожелав всем удачи, он нас отпустил. Гаранин в это время уже сидел на борту воздушного пункта управления Ил-22. Пожав Батырову руку, я вышел на свежий воздух и направился с другими командирами экипажей к вертолётам.

Всё шло размеренно, без криков и посторонних шумов. Только на аэродроме со всех сторон всё гудело. Ну и Кеша в очередной раз куда-то наступил «не туда».

— Блин, новые кроссовки, а я в масло вляпался, — ворчал Петров, потирая подошву об бетон.

— Под ноги надо смотреть. Не у себя дома, — сказал я, идя с ним рядом и поправляя лямку автомата.

— А вы думаете, Саныч, он дома никуда не ступает, — шепнул мне бортовой техник Максим, топающий слева.

— Поговори мне ещё, — слегка толкнул его в плечо Кеша.

Я снова поправил автомат и свой жилет. Сшили мне его в одном из ателье Дежинска. Ткань плотная, а каждый карман сделан в интересах снаряжения. Не было никаких липучек, только надёжные пуговицы и клапаны. Основная масса под запасные магазины к АКСУ и под пистолетные обоймы Стечкина.

Также в специальных петлях, крепились красные и зелёные «ракетницы», а на груди закреплены трофейные кровоостанавливающие турникеты и натовские перевязочные пакеты.

— Саныч, смотри, как работают, — кивнул Кеша в сторону стоянки бомбардировщиков.

Там и правда кипела работа. Пара техников катили пустые тележки. В это время остальные подвешивали бомбы на Су-24, а на МиГ-27 подвешивали управляемые ракеты. Металлический лязг замков держателей доносился даже сюда, перекрывая гул аэродромных машин АПА.

В другой руке я нёс футляр с очками ночного видения. В 1984 году в Сирии нам довелось пользоваться ПНВ-84В. Тогда это была обыкновенная копия американских очков. Теперь же у меня в руках была уже советская разработка ОПНВ-89В.

— Ты в таких летал? — спросил у меня один из командиров Ми-28, показывая на очки.

— Да. В Дежинске летали. Хотели потом курсантам на Ми-28 давать ознакомительные полёты в этом приборе. Но всё как всегда… план не утверждён, «зачем это надо» и «вам делать что ли нечего».

Через минуту мы подошли к вертолётам. Техники доложили о готовности нашей машины, и я начал осмотр. То и дело, я проводил рукой по борту вертолёта, ощущая заклёпки и каждый лючок на борту.

Тут со стороны основной полосы начал нарастать гул. Четыре турбовинтовых двигателя АИ-20М выли, набирая обороты.

По полосе тяжело разгонялся Ил-22 — наш воздушный командный пункт и ретранслятор. Самолёт был заправлен под завязку.

— Долго бежит, — заволновался бортач Максим.

Ил-22 и правда долго разбегался. Середина полосы осталась уже позади, а самолёт всё ещё разгонялся. Секунда, две, три… и вот он отрыв! Двигатели натужно заревели, и самолёт начал потихоньку набирать высоту, убирая шасси.

— С крайней плиты, — заметил Кеша.

— Да… — начал отвечать я и тут же прервался.

К нашим вертолётам быстро приближались две «Шишиги» ГАЗ-66 и УАЗик, ехавший впереди этого небольшого строя машин.

— К машинам! — послышалось из кузова одного из ГАЗ-66, когда колонна остановилась.

Брезент откинулся, и на бетон посыпались бойцы в камуфлированной форме и снаряжении.

Я присмотрелся к их экипировке. Это был редкий для нашего 1991 года камуфляж «Ночь-91». Из оружия у большинства укороченные АКС-74У. Чуть меньше полноразмерных АК-74 с подствольниками ГП-25 и перемотанными изолентой спарками магазинов. У пары бойцов за плечами торчали тубусы «Мух».

Тут дверь УАЗа распахнулась, и появился полковник Сопин.

— Не думал, что он опять «в поле», — шепнул мне Кеша.

— Могёт полковник, — ответил я.

Игорь Геннадьевич поправил кепку, одёрнул разгрузку и быстрым шагом направился ко мне.

— Товарищ командир авиационной группы, группа к вылету готова, — сказал он, пожимая руку мне и остальным членам экипажа.

— Добро, Геннадьевич. Ждём только вашей отмашки.

Сопин развернулся к своим. Я насчитал в двухшереножном строю двадцать семь бойцов.

Сопин прошёлся вдоль строя, цепким взглядом выхватывая детали: как сидит ранец, ровно ли надета шапка, не брякнет ли антабка на автомате, хорошо ли зашнурованы ботинки.

— Пора? — повернулся ко мне Сопин и