Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

Я перевёл взгляд на Казанова. Мы с ним знакомы давно, и он всегда действовал в интересах страны. Будь то Афганистан, Сирия или Африка, где нам удалось расправиться с верхушкой частной военной компании Блэк Рок.

Стоит поверить ему ещё раз.

— Хорошо. Тогда во время сбора мы и увидимся. Я убываю…

— Завтра. Рано утром вместе с Дмитрием Сергеевичем, — поспешил Казанов меня поправить.

— Хм, и похоже, что не в Москву? — спросил я.

Виталий коротко кивнул, развернулся, и не оглядываясь пошёл к своей «Волге».

— А с Сергеем пообщаться не хотите? — спросил я.

Казанов ничего не ответил, повернулся к проезжающему мимо самолёту и отдал воинское приветствие. Серёга в кабине махнул ему, продолжая заруливать на стоянку.

Когда самолёт прорулил, Виталий повернулся.

— Ещё не время. У него тоже будет своя роль, — махнул Казанов, сел в машину и уехал.

Я повернулся к Батырову. Димон стоял с суровым лицом, пытаясь меня испепелить взглядом.

— Вот только не смотри на меня так. Мог бы и сказать, что Казанов приедет не просто так поздравить, — сказал я и пошёл в направлении командирского УАЗа.

К этому времени в воздухе уже началась программа «Беркутов», а пилотажники из Кубинки занимали места в самолётах.

Батыров вздохнул, надел шапку и посмотрел на меня усталым взглядом.

— Саш, ты думаешь, мне это нравится? Ты же понимаешь, какая сейчас каша в Москве. Там левая рука не знает, что делает правая, а голова вообще в другую сторону смотрит.

— Дмитрий Сергеевич, мы с тобой сколько лет знакомы? Думаю я заслужил хоть какой-то намёк на планирующуюся операцию, в которую меня решили втянуть, — тихо, но жёстко сказал я.

— Заслужил, но так было нужно.

— Тебе или ему? — спросил я, остановившись.

Я посмотрел на друга. В уголках его глаз залегли новые морщины. Ему тоже было несладко.

— Ладно, проехали. Но в следующий раз, товарищ генерал, хотя бы намекни. А то сюрпризы я люблю только от жены, и то не все.

Димон слабо улыбнулся.

— Хорошо. Я так понимаю, теперь на банкет? — радостно спросил Батыров.

Тут Димон был прав. Вечером в ресторане с авиационным названием «Полёт» состоялось торжественное застолье.

Атмосфера здесь царила больше чем праздничная. Огромные столы, сдвинутые буквой «П», ломились от еды. В центре возвышались тарелки с фруктами, дефицитный сервелат был нарезан тончайшими ломтиками, блестели бока запотевших графинов с водкой и пузатые бутылки армянского коньяка. Запах салатов Оливье, Селёдки под шубой, горячего жюльена и мясной нарезки смешивался с ароматом дорогих женских духов и табачного дыма.

Из колонок гремели ритмы отечественной и зарубежной эстрады. Все смеялись, чокались, передавая друг другу хлеб и закуски.

Мужчины были при полном параде. Белоснежные рубашки с золотыми звёздами на погонах сверкали в свете люстр. Кто-то, как Батыров, сидел в кителе, а его ордена и медали мелодично позвякивали при каждом движении. Кто-то, разгорячившись, китель снял, оставшись в рубашке с галстуком, ослабленным у ворота.

Женщины старались не отставать. Все были в ярких платьях с подплечниками, модными в этом сезоне. У большинства высокие причёски и яркий маникюр. Все смеялись, шептались, но их глаза всё равно нет-нет, да и смотрели на мужей с той особой, чисто офицерской женской тревогой, которая никогда не исчезает до конца.

Вот и у Тони, как я понял, было что-то подобное. Весь вечер она не отпускала мою руку. Будто бы я уеду прямо сейчас.

— Саш, ты пока на аэродроме заканчивал, я тебе вещи сложила. Там и носки от мамы, и твой комбинезон новый… — объясняла Тося, пока я закусывал.

— Я бы и сам собрал. Тебе надо бы отдыхать больше.

— Да знаю. Но времени, чтоб ты не терял, я собрала.

Я улыбнулся и поцеловал Тосю.

— Ты же ведь «в академию», верно? — спросила супруга, крепче сжимая мою руку.

Я ведь и сам не знал, чем мне предстоит заниматься. Так что лучше пускай будет академия.

— В академию, дорогая. Именно туда, — соврал я.

В этот момент, когда в колонках играл «Ласковый май», Миша Хавкин на правах тамады объявил очередного тостующего. А раз уже выступили генералы, командир полка и даже Родин с Печкой, то очередь дошла и до меня.

— Товарищи офицеры! Слово предоставляется нашему родному, любимому, доброму… ой не могу, сейчас расплачусь! Просто аплодисменты подполковнику Клюковкину! — громко представил меня Миша.

Я поднялся со своего места. Все за столами аплодировали, десятки глаз устремились на меня. В правой руке я сжимал рюмку.

— Ну, что я могу сказать, день прошёл вроде бы неплохо. Но на всякий случай лучше выпить.

В зале все засмеялись. Смеялся Родин, хохотал Печка, улыбались молодые лейтенанты одной из эскадрилий, прижимая к себе боевых подруг. Даже вечно хмурый замполит Коваленко расплылся в улыбке.

Я переждал смех, но садиться не спешил. Улыбка медленно сошла с моего лица. Я обвёл взглядом этот зал. Кто знает, когда мы снова вот так соберёмся. И соберёмся ли все.

В этот момент я почувствовал как Тоня, сидевшая рядом в тёмно-синем бархатном платье, накрыла мою свободную руку своей ладонью. Её пальцы слегка сжали мою руку.

Я набрал в грудь воздуха. Шум в зале окончательно стих. Теперь они смотрели на меня серьёзно, чувствуя перемену в настроении.

— Но шутки в сторону. Есть у меня слова, которые актуальны для каждого военного.

Я поднял рюмку выше, глядя прямо в глаза сидящим вокруг. Сделав паузу, я приготовился говорить.

— И нам на век судьбой дано. Летать в снегах, и сквозь пески сухие. Любить девчонок, пить вино и в небе драться за Россию.

Возникла секундная пауза и весь зал стоя начал аплодировать. Кто-то даже присвистывал, крича в мой адрес похвалу и благодарность.

— И по этому поводу, два коротких и один раскатистый! — перекрикнул всех Хреков, вскочив на ноги и подойдя ко мне, чтобы чокнуться.

Тут же по призыву Андрея Константиновича в стенах ресторана прозвучало троекратное «Ура!».

Гул после тоста постепенно стих, сменившись звоном вилок и тихим гулом разговоров.

И в этот момент свет в зале чуть приглушили, оставив работать только настенные бра. Заиграла музыка, узнаваемая с первых нот.

Тоня вложила свою ладонь в мою, и мы вышли в центр зала, где уже кружились несколько пар. Я положил руку ей на талию, чувствуя мягкий бархат платья. Мы двигались в танце медленно, вокруг мелькали лица друзей, блестели золотом звёзды на погонах и шуршали платья.

Тоня провела ладонями по моим плечам, касаясь звёзд на погонах. И в этот момент