Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

Подойдя к жене, я аккуратно приобнял её за плечи.

— Не замёрзла?

— Всё хорошо, Саш. Это было… невероятно. Когда мальчик запел, я даже дышать перестала. А потом, когда все подхватили… Чуть слёзы сами не потекли.

Рядом оживлённо переговаривались Белла Георгиевна и Света Батырова.

— Очень оригинально, — коснулась моего плеча Белла.

— Саня, признавайся, чья идея? — с улыбкой спросила супруга Батырова.

— Мы тут спорим. Это же надо было так придумать! — воскликнула Тося.

— Да, Саша, очень сильно получилось. В этом ведь какой-то скрытый смысл, — поддержала её Белла Георгиевна.

Я не стал отвечать сразу. Вместо этого медленно повернул голову и посмотрел поверх голов офицеров на простых людей, пришедших на праздник. Я видел искренние улыбки, слышал смех. А потом мой взгляд зацепился за детей.

Пацаны, мелкие, лет по пять-семь, носились по бетонке, уворачиваясь от взрослых. Они раскинули руки в стороны, изображая крылья, и гудели, имитируя звук двигателей.

— В-ж-ж-ж! Я — истребитель! — кричал один, закладывая крутой вираж вокруг ног какого-то майора.

— А я вертолёт! Снижаюсь на предельно малую! — вторил ему другой мальчик, смешно приседая.

Я посмотрел на детей и кивнул в их сторону.

— Знаете, вот они — тот самый смысл.

Я перевёл взгляд на жену и аккуратно провёл по её животу.

— Можно проводить любые экономические реформы, дела делать, как сейчас модно, или строить карьеру по партийной линии. Но это всё пыль. Лучшая и самая главная инвестиция — это дети. Если у них горят глаза, если они смеются и мечтают — значит, мы не зря живём.

Тоня улыбнулась и прижалась ко мне крепче. В это время на моё плечо легла тяжёлая рука.

— Саныч, пора, — раздался голос Батырова за спиной.

— Ты куда его? — удивилась его жена Светлана.

Женщины переглянулись, ничего не понимая.

— Куда пора? Праздник же. Сейчас банкет и концерт, наверное, — спросила Тоня.

Я широко улыбнулся и поцеловал жену в щеку.

— Ну какой же авиационный праздник без настоящего авиашоу, — подмигнул я ей.

Я снял фуражку, сунул её Тоне в руки и, уже разворачиваясь, на ходу начал расстёгивать пуговицы шинели.

Мы с Димоном почти бежали к зданию КДП. В раздевалке мы быстро переоделись в лётные комбинезоны.

У крыльца уже рычал движком «УАЗ» Игнатьева, который уже сидел в машине на пассажирском сиденье.

— Садитесь, товарищ генерал! — крикнул он, распахивая переднюю дверь.

Машина рванула с места, едва мы успели захлопнуть дверцу. Водитель гнал по рулёжке следом за двумя микроавтобусами РАФ, которые везли других участников нашего шоу.

— Вроде всё успеваем. Программу проговаривали? — спросил Пётр Алексеевич, когда мы объехали заправщик и машину АПА.

— Я «мешком» лечу, — улыбнулся Димон.

— Конечно. Опять всё должен сделать Клюковкин, — шепнул я Батырову.

— Сань, ну на тебя надежда. Там бедный Сайгасов уже не знает куда от похвалы деваться. А ведь он даже и программу не знает. Его все генералы спрашивают, что будет, а у Юрия Ивановича фантазия закончилась. Не знает что и сказать, — улыбнулся Игнатьев.

Вдалеке я видел, как выстраивается в линейку строй винтокрылых машин, а один из Ми-8, задирая нос, начал энергичный набор высоты для выброски парашютистов. Диктор уже «разогревал» толпу, обещая незабываемое зрелище, но нам было не до этого.

УАЗ остановился, и мы вышли из него. Игнатьев пошёл вместе с нами, чтобы лично проводить в полёт. Мы шли по бетонке, поправляя лямки подвесной системы. Навстречу попались «Беркуты» в строгих серых комбинезонах с яркими шевронами на рукавах и груди. Их Ми-28 как раз стояли недалеко от нужной нам стоянки.

Ведущий группы, мой бывший командир полка Андрей Фридрихович Тяпкин давал заключительные наставления перед вылетом группе, во время пешего по лётному.

— Саня, Дмитрий Сергеевич! Моё почтение! — махнул нам Тяпкин, а за ним и остальные, отвлёкшись от розыгрыша полёта.

— Взаимно. До встречи в эфире, — улыбнулся я, махнув вслед за Батыровым.

Чуть дальше, у своих огромных, хищных Су-27, готовились «Витязи». Их самолёты были раскрашены в эффектный сине-голубой камуфляж с нанесёнными флагами СССР на килях. Сами лётчики были одеты в комбинезоны, которые резко выделялись на фоне серого бетона.

Мы перекинулись парой фраз с ними, как старые знакомые, которым предстояло делать одну работу, и пошли к нашему Ми-28.

У вертолёта нас уже ждал старший техник. Завидев Батырова, он одёрнул куртку и перешёл на строевой шаг.

— Товарищ генерал-майор! Вертолёт Ми-28, бортовой номер 16, к вылету готов. Заправка полная, — гаркнул он, прикладывая руку к шлемофону.

Батыров кивнул, принимая доклад, и пожал технику руку.

— Добро. Спасибо, запускаемся в расчётное время.

Один из наших полковых Ми-28УБ, сегодня будем использовать для показа одиночного пилотажа. В лучах солнца его камуфлированная окраска на фюзеляже переливалась тёмными и светлыми тонами. Лопасти слегка покачивались на ветру, а цифра бортового номера блестела.

Мы быстро осмотрели вертолёт и начали садиться в кабины. Я надел шлем, занял своё место и смог видеть, как залезает Димон.

Подключив «фишку», я моментально услышал, какой плотный радиообмен сейчас в эфире.

— Выходим на полосу. Прибор 180.

— Понял, слева в строю.

— Снабженец, 231-й группой на посадочном с проходом, — продолжал докладывать экипаж руководителю полётами.

— Вас понял. Наблюдаю. Высота по заданию, — ответил РП.

Над полосой, затмевая солнце, летели настоящие гиганты. Это были два исполина — тяжёлый транспортный Ми-6 с его характерными крыльями и самый большой в мире вертолёт Ми-26. Рядом с ними, словно мошки, прикрывали фланги Ми-8. Гул стоял такой, что вибрировало остекление кабины.

Следом шло звено «шмелей» Ми-24 с подвешенными блоками НАР и расположившихся в левом пеленге. А замыкали строй пара Ми-8 под прикрытием манёвренных Ми-28.

— Пора, — сказал Батыров по внутренней связи.

— Проговорим программу, — сказал я.

— Саныч, да всё нормально…

— Димон, это был не вопрос. Взлетаем и сразу заходим на поворот на «горке». Боевой разворот, полёт боком… — продолжил я рассказывать, пока над аэродромом уже показались парашютисты.

Быстро проговорив программу, я пристегнулся и посмотрел по сторонам. Зрители уже всё своё внимание устремили на полосу, над которой заканчивался импровизированный воздушный парад.

В это время спускались и парашютисты, чьи купола были различных цветов. Самый крайний летел с куполом в цветах советского флага.

Посмотрев вправо, я увидел, что Родин уже занял место в кабине своего МиГа, а Печка только что закончил предполётный осмотр.

— 088-й ответь 002-му, — запросил я Родина.

— Ответил.

— Мы готовы.

— Понял. Тогда в расчётное время запускаемся, — спокойно ответил Серёга.

Я посмотрел на часы и приготовился.

— Снабженец, 002-му, добрый день! С праздником!