Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

— Однако, про нас не забыли, — ответил я.

Виталий усмехнулся, снял очки и, сунув их во внутренний карман пальто, расплылся в улыбке. Мы с ним пожали руки, и он повернулся к Батырову.

— Товарищ генерал, вновь вас приветствую, — поздоровался он с Димоном.

— Да, Виталий Иванович. Вот уж действительно вы меня и тут смогли найти. Чем обязан?

Стоп! Судя по всему, Казанов приехал не по мою душу. И это меня весьма удивило.

— Да, Дмитрий Сергеевич. Приходится вот так решать вопросы — на празднике и прямо у вертолёта, — пожал плечами Виталий.

— Я уже вам всё обрисовал ещё в Москве. Идея хорошая, но требует и ресурсов, и времени, и…

В этот момент Казанов насупился и посмотрел на меня. Похоже, что в данном разговоре я был лишним.

Или со мной уже должны были поговорить?

— Что не так? — спросил Батыров.

— При всём моём уважении к Александру, но он, видимо, пока не посвящён в наши дела. А вы мне говорили, что…

— Я ещё не успел ему рассказать, — возмутился Батыров.

От такого диалога я иронично улыбнулся, едва сдерживая смех.

Казанов промолчал, а затем слегка подхватил меня и Батырова под руки, направляя к своей чёрной «Волге».

— Куда вы меня опять тащите? Только не надо говорить, что к машине, — сказал я.

— Шутки в сторону, Саша. Нужно ваше экспертное мнение. Как главного специалиста по… уникальным операциям, — чуть громче сказал Казанов.

Батыров выдохнул, но на эту реплику Виталия ничего не сказал.

— Уникальным? Это по каким же, — удивился я.

— Виталий говорит о твоём потрясающем умении думать неординарно. Ты ведь понял, к чему мы клоним.

Конечно! В очередной раз поставить меня перед очевидным выбором — «ехать» или «ехать» в командировку.

— Неординарно, говоришь? Это когда все в ступоре перед Китайской стеной. А я так заржал, что та рухнула?

Виталий не удержался и засмеялся. Батыров же остановился и выругался.

— Сань, ну ты ведь телевизор смотришь и всё знаешь, — сказал Димон.

— Знаю, и что с того⁈ От меня вам что нужно? Вы всё ходите вокруг да около. Намёки какие-то про мышление подаёте. Прямо уже говорите.

— Погоди, Дмитрий Сергеевич. Я ему сам всё скажу, — просмеялся Виталий и посмотрел на меня уже абсолютно серьёзно. — Про Китайскую стену — смешно. А вот про телевизор, и то что происходит, вообще нисколько.

Виталий быстро объяснил, что на Северном Кавказе зреет вооружённый конфликт. Причём с каждым днём противник набирает всё большую силу, завладевая оружием и влиянием среди местных криминальных структур.

Гонения и преследования славянского населения, грабежи, мошенничество с банковскими операциями — это короткий список того, чем сейчас занимаются в Чечне её новые руководители.

Даже Ингушетия объявила, что выходит из состава автономной республики и теперь будет отдельным субъектом РСФСР.

— А ещё крайне много появилось на территории Чечни наёмников. Выход из состава Советского Союза Грузии дал возможность террористическим группировкам проникать к нам беспрепятственно…

Ну в общем и целом, ничего нового для меня Виталий не сказал. К этому всё и так шло. Другое дело, что нужно было властям решать этот вопрос сразу. А они всё играют в «демократию».

— Так и что ты хочешь от меня? — спросил я.

Батыров поправил шапку, а Казанов сложил руки на груди. Будто бы выдерживает драматическую паузу, чтобы ответить.

Двое моих собеседников переглянулись, а потом Димон наконец собрался с мыслями.

— Надо… надо обеспечить высадку людей для выполнения специальной задачи. В Грозном.

Тут уже пришла моя очередь выдерживать драматическую паузу.

— В Грозном, значит, — усмехнулся я.

Весёлый гул толпы, музыка, свист турбин — всё это вдруг отошло на второй план.

Батыров снял свою шапку, посмотрев на меня с ещё большей серьёзностью.

— Саня, но ты должен понимать. Это не Ангола и не Афган. Там не душманы в горах. Там наши. Советские граждане. Паспорта с серпом и молотом у каждого второго в кармане.

— У тех, кто режет головы и захватывает склады с оружием, гражданство давно сменилось на что-то другое, — жёстко парировал Виталий, и его вежливая улыбка исчезла.

Батыров отвёл взгляд и сплюнул на бетон. Ему этот разговор явно был поперёк горла.

— Саш, это не войсковая операция. Никто не просит тебя бомбить аулы или штурмовать площадь Минутку мотострелковой бригадой…

— Даже не думайте это где-нибудь озвучивать, Дмитрий Сергеевич. А то кто-нибудь нашепчет в уши президента, и он скажет так и сделать, — перебил я Батырова, не постеснявшись его звания.

Слишком хорошо мне были известны последствия известной операции из моего прошлого. Не хотелось бы, чтоб руководство опять было столь же самоуверенным.

— Саш, да естественно никто не будет этого делать. Так никто не воюет. Речь о точечной работе. Хирургической, — тихо сказал Димон.

Я покачал головой, понимая что про «хирургическую» нас могут обязать забыть.

— Когда режут по живому, кровь брызжет одинаково. Какая вообще задача и кто собирается её ставить? — спросил я.

Казанов покачал головой и снова надел очки, скрывая глаза.

— Детали пока я вам не скажу. В Москве сейчас… — он сделал неопределённый жест рукой.

— А конкретнее? «Сквозняки» гуляют, верно? — уточнил я.

— Вроде того. Слишком много ушей там, где их быть не должно. И слишком много языков, готовых продать информацию за валюту или политические очки. Заранее план озвучивать нельзя. Иначе о нём завтра могут знать те, против кого мы будем работать.

Я скрестил руки на груди, понимая, что меня уже вербуют.

— Ты ведь через неделю в академию убываешь? На двухмесячные учебные сборы? — вмешался Батыров.

— Так и есть. Приказ уже подписан, а все работы я давно отправил.

— Вот и отлично. Академия — место спокойное. Учёба, лекции, режим. Идеальное прикрытие, чтобы исчезнуть на определённое время, не вызывая вопросов у командования и лишнего интереса у… скажем так, «контрагентов». Там мы с вами и встретимся, — сказал Казанов, медленно доставая солнцезащитные очки.

Он сделал паузу, давая мне переварить информацию. В голове была совершенная каша. Только что мы праздновали и наслаждались великолепным пилотажем наших товарищей. А теперь новый вызов на Кавказ.

Я слегка повернул голову и увидел, как на магистральной рулёжной дорожке остановился МиГ-37. Серёга развернулся носом к толпе и открыл фонарь кабины. В этот момент я увидел, как он машет и одновременно отклоняет всю механизацию и плоскости управления самолёта, приветствуя зрителей.

— Ваши аплодисменты Сергею Родину! — громко объявил диктор.

Я посмотрел на Димона. В его глазах читалось, что отказаться нельзя. Это уже не просто служба. Воевать с внешним врагом просто. Ты знаешь, кто враг. А здесь