Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

— Внимание, группа, роспуск! — скомандовал Родин.

В это же мгновение справа и слева от меня начали выполнять отход. Тут же тяжёлые машины, словно пушинки, рванули вверх и в стороны.

— Расходимся, — выдохнул Димон, пока я плавно опуская нос, снижался ближе к земле.

— 002-й, на четвёртом, заход, — доложил я руководителю.

— 002-й, посадку разрешил. Ветер без изменений, — отозвался РП.

Я начал гасить скорость, плавно прибирая шаг. На высоте трёх метров мы зависли, окончательно погасив инерцию. Вертолёт мягко качнулся. Я чуть отклонил педаль вправо, парируя разворачивающий момент, ручку управления взял на себя и немного вправо.

— Касание, — сказал Димон, когда колёса мягко коснулись бетона.

Я сбросил «шаг-газ» до минимума и покатился к нашей стоянке, аккуратно работая тормозами.

— 002-й, выключаемся. Снабженец, ещё раз, с праздником! Спасибо за управление, — поблагодарил я и руководитель ответил нам тем же.

Над аэродромом творилось нечто невообразимое. Я открыл дверь кабины, и меня тут же оглушил рёв двигателей. Задрав голову, я увидел, как в небе кружат два истребителя.

Родин на своём МиГ-37 и Печка на Су-27М устроили ближний бой. Олег буквально разворачивался на месте, пытаясь зайти в хвост МиГу. Но Родин тут же рухнул носом вниз, «сбрасывая» Печку.

— Черти… — с восхищением прошептал один из техников на стоянке, стягивая шлемофон.

Батыров выбрался из своей кабины оператора после меня и стоял прикрывая глаза ладонью от солнца.

— Да уж, дают жару, — усмехнулся мой друг.

Рёв в небе продолжался, но вдруг какое-то неприятное чувство кольнуло меня между лопаток.

Словно кто-то сверлил меня взглядом. Тяжёлым, холодным.

Я перестал улыбаться и медленно повернул голову.

Чуть в стороне от нашей стоянки, там, где по правилам безопасности не должно было быть никакого транспорта, стояла чёрная «Волга». Она выделялась на фоне серого бетона и камуфлированной техники, как клякса. Наполированный кузов блестел на солнце

Задняя дверь машины медленно открылась.

Из салона на бетон ступила нога в начищенном до зеркального блеска ботинке и идеально отутюженных брюках.

Мужчина выпрямился и медленно повернулся в нашу сторону. Его лицо не выражало никаких эмоций, но взгляд пронизывал насквозь даже с расстояния.

— Сань, не узнаю его. Это тоже приглашённый? — спросил Батыров.

— Не-а. Эти приходят сами.

Глава 25

«Незваный гость» нашего праздника захлопнул дверь «Волги» и повернулся в нашу сторону. Его улыбка была, конечно, не ослепительная, но ничего хорошего не предвещала. Гость неспешным движением достал из внутреннего кармана солнцезащитные очки, надел их, и не спеша пошёл в нашу сторону.

— Товарищ генерал, машина… — подбежал к Батырову водитель УАЗа, но Димон не торопился уходить.

— Подождёт. Садись пока, — отправил он солдата обратно.

Парень вытянулся, кивнул и быстро «ретировался». Я посмотрел на Димона. Лицо его было серьёзным и напряжённым. Ещё пару минут назад он был в эйфории после пилотажа на Ми-28, а сейчас напрягся как перед боем.

Для меня стало очевидным, что Батыров узнал, кто к нам приехал.

— Давно ты знаешь Казанова? — тихо спросил я, пока Виталий шёл к нам.

— Достаточно. Особенно в последнее время.

— Даже так⁈ — спросил я.

— Именно. Он… ну, похоже, что сейчас он сам всё расскажет, — ответил Дима, надевая на взмокшую голову шапку эстонского производства с надписью «Hockey».

От такого «манёвра» Батырова я не смог сдержать удивление. Хоть на улице и не так уж и жарко, но погода явно не тянет на зимнее обмундирование.

— Товарищ генерал, — сказал я, иронично улыбаясь.

— А что⁈ В ней тепло. Мне уже не 18 лет. За здоровьем надо следить. Тебе, кстати, тоже.

— Ты про здоровье или про возраст? — посмеялся я.

— Про всё сразу, — проворчал Димон, взяв шлем подмышку.

В этот момент Олег Печка под энергичные аккорды AC/DC из музыкальных колонок, выполнил «кобру», чем привёл в восторг толпу. Казанов остановился, чтобы поаплодировал лётчику-испытателю. Пока Виталий стоял лицом к полосе, я оценил, насколько он модно одет. Длинное чёрное кашемировое пальто было расстёгнуто, и можно было разглядеть строгий тёмный костюм с красным галстуком.

Я на секунду отвёл от него взгляд, заметив движение на рулёжке. Мимо нас рулила группа Ми-28. Пилотажная группа «Беркуты» готовилась к началу своего выступления. Я приветливо махнул Тяпкину, который меня приветствовал из кабины первого вертолёта.

— Уважаемые зрители! Аплодисменты Герою Советского Союза, шеф-пилоту КБ Сухого Олегу Печке! — прозвучал голос диктора, когда Су-27М заходил на посадку с визуального круга.

Истребитель медленно разворачивался на полосу. Шасси было выпущено, а сам лётчик аккуратно, будто по воображаемой нитке, выполнял разворот. Выровнял Олег самолёт уже после ближнего привода и аккуратно коснулся полосы основными стойками.

А в это время в воздухе солировал другой испытатель, выполняя «бочку», а затем и боевой разворот.

— Но и это ещё не всё. Ваши аплодисменты Сергею Родину, Герою Советского Союза. Он вам ещё показал не все возможности новейшего МиГ-37!

Вообще диктор заводил толпу очень хорошо. В его голосе чувствовался азарт, с которым он наблюдает и буквально проживает каждый манёвр лётчиков.

И сейчас всё внимание аэродрома было приковано к МиГ-37 Родина.

— Дамы и господа! Устремите ваши взгляды в небо. Сергей Родин начинает выполнение фигуры высшего пилотажа «Колокол»!

Я задрал голову. Тёмный силуэт истребителя свечкой ушёл вверх.

— Вход в вертикаль! Угол атаки девяносто градусов! — продолжал диктор.

Рёв двигателей начал стихать, сменяясь пронзительным свистом разрезаемого воздуха. Машина стремительно теряла скорость, но продолжала лезть вверх по инерции.

— Скорость гасится до нуля! — надрывался комментатор.

Самолёт буквально завис. Казалось, что время остановилось. Многотонная стальная птица застыла, словно приклеенная к небесному своду. Никакого движения.

В этот момент даже музыку приглушили.

— Высота тысяча двести метров. Смотрите, машина замирает в воздухе! Невероятно! Сергей Родин удерживает её буквально из последних сил. Это невозможно, но он это делает. Полная тишина двигателей! И что же дальше⁈

Затем тяжёлый истребитель, повинуясь законам физики и мастерству пилота, начал проседать вниз. Нос машины плавно, но неотвратимо опрокинулся вперёд.

— Есть проход через ноль! — взревел комментатор, и трибуны взорвались овациями. — Фантастика! Двигатели вышли на режим!

Родин вывел обороты двигателей на максимал. Звук был такой, будто воздух рвался прямо над нами. Самолёт снова набрал скорость, стремительно выходя в горизонт из пикирования.

Зрелище завораживало. Пока толпа ревела от восторга, провожая истребитель Родина взглядами, я снова повернулся в сторону Казанова.

Он смотрел в небо, засунув руки в карманы пальто. Когда Родин сделал заключительный проход над лётным полем, Виталий зааплодировал.

Постояв немного, Казанов неспешно подошёл к нам ближе.

— Завораживающе, верно⁈ Забываешь о всём