Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

— Ну ты и ущербный, — сказал со смешком он и, схватив его за шкирку, вздёрнул на ноги. — Испугался полудохлую птицу. Идём, нам пора домой.

Сказав это, брат зашагал по тропинке. Мальчик поплёлся за ним, но то и дело оборачивался и смотрел на птенца, который лежал и не шевелился. Не выдержав, он развернулся и припустил к птице. Он заберёт его домой, они с мамой вылечат его, и он будет жить с ними.

Подбежав к птенцу, он наклонился и подхватил его на руки. Но птица по-прежнему не шевелилась. Голова птенца безвольно откинулась назад.

— Эй, — шепнул мальчик и легонько потряс чёрное тельце в ладошках. Голова птенца мотнулась туда-сюда, но больше ничего не происходило.

Может, птичка уснула?

— Ну вот, — снова услышал мальчик насмешливый голос брата. — Ты убил её. Я же говорю, что ты ущербный. Всё, к чему ты прикасаешься — погибает. Как мамины фиалки.

Мальчик поджал губы, к глазам подступили слёзы. Он и правда опрокинул горшок с фиалками. Не нарочно, они просто играли с братом. И хоть они с мамой пересадили цветы, но они всё равно засохли.

— Нет, — крикнул мальчик, размазывая по щекам слёзы маленьким кулачком. — Это не я. Это ты его пнул.

— Ну да, конечно, — хохотнул брат. — Между прочим, он тогда ещё шевелился. А потом пришёл ты, и всё. Ладно, бросай дохлятину и пошли.

Аккуратно положив тельце птенца на землю, мальчик развернулся и припустил за братом. Отчего-то ему стало страшно в парке и холодно, хотя на улице было тепло. Конец мая всё-таки.

Так он впервые познакомился со смертью.

— Ну и чего ты ревёшь? — спросил брат, когда они почти дошли до дома.

— Птичку жалко, — ответил мальчик и громко шмыгнул носом.

— Подумаешь, — безразлично отмахнулся брат. — Это же не человек.

Птенец стал первым, но не последним. В следующие два года были хомяк, старый соседский кот, щенок, которого мальчику подарили на день рождения, и котёнок, которого он подобрал на улице и принёс домой. И каждый раз брат находил убедительные аргументы, чтобы доказать мальчику, что это именно он виноват в том, что с ними произошло. А, когда ему исполнилось семь, брат, наконец, объяснил ему, почему так происходит.

— Просто ты ущербный, больной, — сказал брат, переворачиваясь другим боком на покрывале.

Они сидели на берегу реки и обсыхали после купания. Мальчик насупился, сорвал травинку и потянул метёлочку вверх. Петушок или курочка? Жух, и над небольшим кустиком появилась одна большая метёлочка. Петушок. Но на этот раз забава не порадовала его.

— Почему я такой? — спросил мальчик, отбросил травинку в сторону и сорвал другую.

Брат ответил не сразу. Он тоже сорвал травинку и начал её грызть. Выглядел он задумчивым.

— Послушай, — наконец, сказал он. — Я могу тебе рассказать, но при одном условии.

— Каком?

— Ты пообещаешь никому не рассказывать о том, что я тебе рассказал правду. Иначе я очень расстроюсь. А ты знаешь, что бывает, когда я расстраиваюсь.

О да! Он знал. Мальчик неосознанно потянулся к боку и потёр синяк, который остался после прошлого раза, когда брат был расстроен.

— Обещаю, — с готовностью кивнул мальчик и уставился на него своими любопытными голубыми глазами. — Я хочу, чтобы такое больше не происходило.

Брат вздохнул и перевернулся на спину, закинув руки за голову.

— Это не пройдёт никогда, потому что ты… — брат замолчал. Мальчик растерянно поморгал. Приоткрыв один глаз, брат помахал рукой, призывая мальчика продолжить.

— Потому что я ущербный? — неуверенно предположил он.

— Именно. А всё потому, что ты не наш.

— Как это «не наш»? — спросил он, наморщив лоб, и снова провёл пальчиками по стеблю. Курочка.

— Мама с папой тебя усыновили. Вот так. Ты не их ребёнок. Поэтому ты не наш.

Сердце ребёнка затрепыхалось, как крыло того птенца. Ему показалось, что весь мир прыгнул, перевернулся и снова прыгнул. Ему не хотелось верить, что мама и папа на самом деле не его мама и папа. Но тут он вспомнил, как совсем недавно они ссорились в гостиной. Мама тогда сказала, что ей кажется, что они совершили ошибку, зря взяли его, потому что он монстр. Он тогда не понял, о ком идёт речь. Получается, они говорили о нём? Это он — монстр.

Перед глазами мальчика появилась мутная пелена слёз. Пара капель упала на согнутую ногу. Вдруг на его колено легла рука брата.

— Но ты не переживай, братишка, — услышал мальчик мягкий голос брата и вновь посмотрел на него. Он улыбался. По-доброму, а не своей обычной кривой улыбкой. Это бывало нечасто. — Я помогу тебе взять твою ущербность под контроль и научу тебя, как с этим справляться. Ты же мой брат. Самый настоящий. Это они врут тебе, а я нет. Я всегда буду на твоей стороне.

На душе у мальчика посветлело. Он не один. Ну, конечно. Брат всегда был рядом. В последний раз, когда умер котёнок, именно брат встал на его защиту перед отцом и даже получил от него ремня.

И сейчас он его не бросит, научит, объяснит. Он не останется в одиночестве. Даже если родители захотят избавиться от него, брат им не позволит.

От этих мыслей ему стало спокойнее, и он ответил на улыбку брата своей.

* * *

Вынырнув из своих воспоминаний, человек сделал ещё один глоток чая и поморщился: он успел остыть. Долив горячего, он посмотрел на время. Прошло почти двадцать минут, а он и не заметил.

И не удивительно. Детство он вспоминал редко, но если это всё-таки случалось, тогда он постоянно вот так вот проваливался глубоко-глубоко.

Выпив ещё чаю, он заметил вдалеке жёлтую точку, которая стремительно приближалась. Такси, надо полагать. Следовательно, время пришло и это хорошо. Он так и не согрелся.

Осушив махом стакан с чаем, человек завинтил крышку и поднялся на ноги. Нужно подготовиться к встрече.

Глава 24

— Вам точно сюда нужно? — с сомнением спросил у меня водитель, глядя на покосившуюся церквушку. Точнее, на то, что от неё осталось.

— Точно, — ответил я и вышел из машины.

— Поставьте пять звёздочек, — высунул голову из окна таксист. — Пожалуйста.

—