Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

Остановились мы чуть поодаль. Сама церковь находилась на пригорке, и к ней сейчас просто так не подъедешь, коммунальщиков здесь, наверное, отродясь не было. Впрочем, подъезжать к самой церкви я и не планировал.

Церковь внешне представляла собой жалкое зрелище. Стёкол в окнах, по всей видимости, здесь давно нет. Стены тоже местами отсутствовали. Некоторые секции крыши обвалились, часть держалась на честном слове. Церковный шпиль давным-давно обрушился.

Но вот что странно — крест каким-то образом зацепился за балки и теперь раскачивался на ветру, оглашая округу противным скрипом. Жутковатое местечко. В самый раз для встречи с маньяком-убийцей.

Странно, но я был совершенно спокоен. Раньше, когда я думал о том, что вычислю Художника, и покончу с ним, всегда испытывал разнообразную гамму эмоций: от азарта до удовлетворения от хорошо выполненной работы. А сейчас я чувствовал примерно ничего. Разве что холодно было — ветер противный.

— Что ж, — в последний раз окинул взглядом полуразрушенное строение, — приступим.

Я начал подниматься вверх по склону, стараясь идти по следам, которые, вероятно, оставил Художник. Правда, меня насторожил тот факт, что следы были оставлены одним человеком. А как же Глеб? На руках он его нёс, что ли?

Иллюзий я не питал, поэтому внутренне готовился к бою. Сильно сомневаюсь, что я сейчас поднимусь, зайду внутрь и там меня встретит Художник с распростёртыми руками и широкой улыбкой радушного хозяина, который предложит распить пару-тройку рюмок чая на пороге этого замечательного места.

Нет, скорей всего, он затаился где-то и следит за мной. Возможно, через прицел. К этому варианту я морально тоже приготовился. Жаль, только морально. Времени ехать домой за моей «рабочей» одеждой не было. Что-то внутри меня буквально орало о том, что времени мало и нужно спешить.

До церкви добрался без проблем и выстрелов. Вокруг вообще было подозрительно тихо, если не считать поскрипывание от креста и завываний ветра, который носился по развалинам.

Остановившись у дверного проёма, я достал пистолет, снял его с предохранителя и аккуратно заглянул внутрь.

Пусто. Художника не было видно. Зато неподалёку от окна стоял мольберт с картиной пейзажа, а в углу грудой валялись какие-то вещи и рюкзак.

Я вошёл внутрь, под ногами хрустнули обломки, которые некогда были стенами и крышей церкви. Прямо в центре в полу зияла большая дыра. Что там было внизу, с моего ракурса видно не было.

Глянул наверх. Между прогнившими балками виднелся тот самый крест. В любой момент он может грохнуться вниз. Да и в целом то, что осталось от церкви, не внушало доверия. Выглядело здание так, будто может рухнуть от сильного порыва ветра. Нужно поскорей заканчивать и валить отсюда. С радостью бы, да вот только где этот чёртов Художник?

Ответ не заставил себя ждать. Сделав несколько шагов вглубь зала, я услышал хлопок выстрела, а следом прямо над моей головой пролетела пуля и врезалась в стену, обдав меня фонтанчиком пыли и мелкого каменного крошева. Я пригнулся и юркнул за нечто, что ранее, наверное, было стеной, а теперь выглядело, как местами обрушенный частокол.

Выглянув из-за своего укрытия, увидел движение в противоположном конце зала. Там была небольшая ниша, которая терялась в полумраке.

— Как-то ты не очень приветливо встречаешь гостей, которых сам же и пригласил, не находишь? — выкрикнул я, выискивая своего противника.

— Я поздоровался, учитель, — услышал я в ответ голос Художника.

— А-а, — протянул я. — Ну ты выйди, окажу тебе ответную любезность.

В ответ на мои слова я услышал негромкое посмеивание.

— Ты мне нравишься, учитель. Мне даже жаль тебя убивать. В некоторой степени.

— О, я тронут. Спрашивать на кой-чёрт тебе понадобилось убивать, смысла нет? — мои глаза, наконец, привыкли к полумраку, и я смог различить силуэт Художника в тёмной нише. Подставься только ещё чуть-чуть, и я тебя сниму.

— Отчего же? — пошевелился Художник и встал так, что с моей позиции его теперь невозможно было достать выстрелом. Твою ж! — Меня попросили. Я ж тебе уже говорил об этом. А ты оказался в списке. Ничего личного.

— Попросили? Ларин? Ну и почему ты не сдал меня ему? Зачем все эти игры?

— Потому что я передумал. Видишь ли, Ларин был не совсем честен со мной. Когда-то давным-давно я думал, что он вытащил меня из одной передряги и за это я ему был должен. Вот только совсем недавно мне раскрыли истину. Как оказалось, Ларин сам создал те проблемы, а потом выставил всё таким образом, будто бы я облажался. Поэтому я подумал, что ничего не должен ему, и решил сыграть в игру.

Хм, кажется, я знаю, о каких проблемах говорит Художник. Наверняка речь идёт о тех днях, когда мы с Мишаней чуть не словили его. Тогда мы и правда получили анонимку, которая очень помогла нам встать на след. В то время мы не особо задумывались, откуда такое счастье нам привалило. Мы хотели лишь одного — поймать убийцу.

— Дай угадаю, — крикнул я, прижимаясь к стене. — Об этом тебе рассказал Дед Мороз? ты говоришь о деле почти тридцатилетней давности?

— Я впечатлён твоими глубокими познаниями, учитель, — после недолгой паузы проговорил Художник. — Не думал, что кто-то об этом знает.

— Ну, ты сам знаешь, кто я, и чем занимался. Я изучил всё, что связано с Лариным. В том числе и старые дела.

— Понятно. Да, ты прав. Тогда тебе известно, кем был этот так называемый Дед Мороз. Именно он помогал Ларину избавиться от тех ментов, которые шли по мою душу. Когда их убрали с дороги, мне пришлось залечь на дно до этих самых дней.

Новость неприятно резанула. Так значит, вот оно как. Моё увольнение тоже не случайность, а спланированная Виталей акция. Вот скот. А так заливал. Впрочем, я же ещё тогда подозревал, что с нашим увольнением что-то нечисто. Только мы с Мишей не могли тогда понять, кому это понадобилось. Теперь всё встало на свои места.

— Ну хорошо, — снова крикнул я. — Допустим, ты передумал и решил отомстить Ларину, начав свою игру. Повеселился и по домам?

— Увы, учитель, — ответил Художник, и я заметил, что он собрался сменить позицию. Мой шанс!

Резко высунувшись из укрытия, я дважды выстрелил. Одна пуля прошла мимо, а вот вторая задела плечо Художника, но не критично. Больше я