Чужие степи. Часть 10 - Клим Ветров

что-то другое — дух, душа, просто взгляд — отделилось от меня и поднялось вверх, набирая высоту. Сначала я видел себя сверху: маленькую фигурку у подножия холма, чёрный силуэт Твареныша, дымящиеся воронки вокруг. Потом холм ушёл вниз, и передо мной распахнулась вся панорама битвы.

Я мог приближать и отдалять картинку, как в кино. Мог заглянуть в любой окоп, в любой танк, в голову любому солдату. И я смотрел. Я видел всё.

* * *

Обер-ефрейтор Курт Майер, наводчик «Тигра», прильнул к прицелу. В перекрестии — очередной блокпост на окраине станицы. Странное сооружение: сарай, обшитый листами ржавого железа, груды покрышек, мешки с песком.

— Панцер, фойер! — рявкнул командир.

Курт нажал на спуск. Орудие рыкнуло, танк вздрогнул. Снаряд ушёл в цель. Сарай разлетелся в щепки, взметнув в небо фонтан обломков и пыли. Курт даже не вздрогнул. Работа.

— Вперёд! — скомандовал командир.

«Тигр» лязгнул гусеницами, пополз через развалины. Вокруг свистели пули, цокали по броне. Курт знал: русские стреляют из всего, что у них есть. Но «Тигру» их потуги как слону дробина.

Они выползли на первую после линии укреплений улицу. Впереди, метрах в ста, суетились фигурки защитников. Курт поймал в прицел пулемётное гнездо — спаренный «Максим» на базе грузовика с обрезанной кабиной — нажал на спуск. Выстрел из пушки смел гнездо вместе с расчётом.

И вдруг «Тигр» дёрнулся, замер. Грохот, лязг, скрежет металла. Курта бросило вперёд, он ударился головой о прицел.

— Прямое попадание! — заорал механик-водитель. — Гусеница перебита!

Курт выглянул в смотровую щель. Из-за груды битого кирпича, метрах в тридцати, в них стреляла противотанковая пушка. Странная, незнакомая модель — не то сорокапятка, не то что-то переделанное из зенитки, с длинным стволом и самодельным щитком. Её расчёт — трое мужиков в камуфляже, с перекошенными от ярости лицами — лихорадочно перезаряжали.

— Разворачивай башню! — заорал командир.

Курт вцепился в маховики. Двигатель после попадания работал с перебоями, на малых оборотах — гидравлика почти не помогала, и башня двигалась мучительно медленно, будто вместо механизмов там была патока. Он крутил, обливаясь потом, чувствуя, как немеют руки. Восьмидесятимиллиметровая броня «Тигра» держала удар, но каждый новый снаряд отдавался глухим гулом, от которого закладывало уши.

Пушка выстрелила снова. Четвёртый снаряд взвизгнул рикошетом от борта, высек сноп искр. Курт уже ничего не слышал, кроме стука собственного сердца и приказов командира.

— Доворачивай! — рявкнул командир. — Ещё чуть-чуть!

Русские у пушки снова перезаряжали. Курт видел их лица в смотровую щель — перекошенные, злые, отчаянные. Один, тот, что наводил, что-то кричал, размахивая руками. Второй, молодой, совал в казённик новый снаряд. Третий, пожилой, с бородой, цедил сквозь зубы проклятия.

Курт дёрнул маховик в последний раз. Ствол «Тигра» наконец посмотрел прямо на пушку.

— Огонь! — заорал командир.

Курт нажал на спуск. Орудие рявкнуло, танк вздрогнул. Снаряд ушёл в цель с дистанции в тридцать метров.

От пушки не осталось ничего. Только чёрная воронка, груда искореженного металла и три тёмных пятна на земле, которые ещё секунду назад были людьми.

— Есть, — выдохнул Курт, откидываясь на спинку сиденья.

* * *

Сергей, в прошлом автомеханик, а теперь наводчик противотанковой пушки, вытер пот со лба. Руки дрожали, но не от страха — от адреналина. «Тигр» стоял в тридцати метрах, перегородив улицу. Он уже снял ему гусеницу — первый снаряд угодил точно в ленивец, и шестидесятитонная махина замерла, взрыкнув двигателем. Но зверь был ещё жив.

— Заряжай! — крикнул Сергей, не оборачиваясь.

Руслан, молодой парень о котором Сергей почти ничего не знал, сунул в казённик новый снаряд. Сергей прильнул к прицелу. «Тигр» разворачивал башню.

— Бей, Серёга! — заорал кто-то сзади, из окопа.

Сергей выстрелил. Снаряд ударил в борт, высек сноп искр, но даже не оставил вмятины. Башня продолжала вращение, ствол медленно полз в их сторону.

— Ещё! — заорал Сергей.

Руслан, матерясь сквозь зубы, забил новый снаряд. Сергей выстрелил снова. Тот же результат — рикошет, искры, и ни царапины на чудовищной броне.

— Да что ж ты за тварь такая! — выдохнул Сергей, уже понимая, что это конец.

Башня «Тигра» остановилась. Ствол смотрел прямо на них. Сергей видел через прицел чёрное жерло орудия, потом вспышку.

А потом ничего.

* * *

Семнадцатилетний Алексей сжимал автомат Калашникова, глядя на приближающуюся пехоту. Позавчера они убили его брата. Димку. Младшего, глупого, который полез в контратаку и нарвался на пулемёт. Алексей видел, как он падал, как кровь заливала пыльную землю.

Поэтому сегодня он думал только об одном: убивать.

Он прицелился в немецкого лейтенанта, бегущего впереди цепи. Выстрел. Лейтенант споткнулся, упал. Алексей перевёл ствол на следующего. Ещё один выстрел. Ещё.

Он стрелял методично, безжалостно, не чувствуя усталости. В ушах гудело, в глазах стояла красная пелена. Когда магазин кончился, он выщелкнул его, вставил новый и продолжил стрелять.

Рядом упал сосед по окопу — пуля в голову. Алексей не обернулся. Он стрелял.

Бронетранспортер выскочил из-за угла неожиданно, Алексей успел развернуться, выпустить очередь по смотровым щелям. Но тот даже не заметил. Пулемётная очередь скосила Алексея, и он исчез в кровавом месиве.

* * *

Ольга, двадцатипятилетняя учительница физкультуры, лежала на крыше полуразрушенного дома, прильнув к оптике старой винтовки Мосина. Внизу, на улице, кипел бой, но здесь, наверху, было почти тихо. Только пули свистели иногда да осколки цокали по шиферу.

Она нашла цель — немецкий офицер, прятавшийся за бронетранспортёром, что-то кричал в рацию. Выдох. Плавный спуск. Офицер дёрнулся и осел.

Ольга перевела ствол. Пулемётчик на фланге, косил наших из укрытия. Выстрел. Пулемёт замолчал.

Она работала методично, как часы. Пять целей, десять, пятнадцать. Счёт сбился. Вокруг грохотало, но она не слышала — только своё дыхание и стук сердца.

Очередная цель — связист с катушкой провода. Выстрел. Связист упал.

И тут прилетело.

Ольга не услышала свиста снаряда — только взрыв. Мир перевернулся, крыша под ней провалилась, и она полетела вниз, в темноту, даже не успев понять, что умерла.

* * *

Гауптман Вильгельм Беккер, командир эскадрильи бомбардировщиков «Хейнкель», вёл свою машину над степью. Внизу, сквозь дым, было видно, как полыхает станица, как мечутся крошечные фигурки, как коптят подбитые танки. «Красиво, — подумал он. — Как в кино.»

— Цель вижу, — доложил штурман. — Зенитные точки на южной окраине. Готов к бомбометанию.

— Хорошо, — ответил Беккер. — Заходим.

«Хейнкель» качнуло — зенитный снаряд разорвался справа по курсу, совсем рядом. Беккер дёрнул штурвал, уводя машину в сторону. Чёрные шапки разрывов расцветали вокруг, как страшные цветы.

— Они достают нас! — крикнул бортрадист.

— Держись! — рявкнул Беккер. — Штурман, готовься…

Он не