Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона - Елена Крамская

тереть столешницу, и под липким пятном от эля нащупала медную монету. Но когда я незаметно смахнула ее в карман фартука, подушечка пальца ощутила ровный, глубоко прочерченный на монете крест с загнутым краем. Знак легионеров моего отца. Это был знак узнавания.

Колени едва не подогнулись от нахлынувшего облегчения. Я вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Теперь можно выдыхать.

К вечеру трактирщик отправил меня на задний двор выносить ведра с помоями.

Воздух на улице был колючим, пропитанным влагой с реки. Я выплеснула вонючую жижу в сточную канаву и прислонилась спиной к сырой кирпичной стене, жадно глотая холодный воздух.

Здесь, в бедных кварталах, иллюзии дворца разбивались вдребезги. За эти дни я увидела истинное лицо столицы. Люди не любили Валериана, точнее, они его ненавидели. Налоги выжимали из них последние соки, стража зверствовала, а страх заставлял их скалиться друг на друга. Если Матеуш умрет — город не склонит голову перед новым королем. Валериан сидел на пороховой бочке, и я как никогда ощутила, что нужна ему. Я была его единственным спасением перед бунтами. Точнее даже не я ему нужна, а легионеры моего отца.

Левое запястье внезапно обожгло. Боль была острой, пульсирующей, как укус раскаленного железа. Значит, Дейран уже совсем близко от меня.

Я дернулась, выронив пустое деревянное ведро, и оно, выкатившись за пределы двора, покатилось по брусчатке с глухим стуком.

Связь работала как компас, но я чувствовала искажения. Подавители магии в городе сбивали его со следа, размывали мой контур.

— Эй! Ты что там встала?!

Я отпрыгнула к стене от резкого, властного окрика, ударившего по нервам.

Из-за угла, прямо в узкий переулок, вывернул патруль. Четверо стражников, замотанных в черные плащи, с вышитыми золотыми грифонами на груди. Факелы в их руках отбрасывали жуткие, пляшущие тени на кирпичные стены.

— А ну иди сюда, девка, — скомандовал старший, обнажая меч на половину ножен. Жест для него привычный, ленивый, но от него повеяло скорой смертью, — Подними голову.

Отчаяние ледяной волной окатило позвоночник. Переулок был тупиковым. Сзади меня — глухая стена. Бежать было некуда.

Я отступила на шаг, и почувствовала, как подошвы башмаков скользнули по гнилой капусте.

— Я... я просто выношу мусор, милорд, — прохрипела я, стараясь говорить как можно более жалко, вжимая голову в плечи.

— Я сказал, подними лицо! — рявкнул он, спешившись и делая быстрый шаг ко мне. Факел дернулся, осветив мое лицо.

Он прищурился. Его глаза скользнули по слою сажи, по острым скулам, и внезапно в его глазах вспыхнуло узнавание.

— Схватить ее! — заорал он так, что сорвал голос, — Это она!

Они спешились и бросились на меня.

Магия внутри взревела, разрывая пространство. Я больше не сдерживала ее. Золотисто-изумрудное пламя сорвалось с моих рук, ударив первого гвардейца в грудь. Он отлетел, крича от боли, когда его кираса начала плавиться.

Второй увернулся, заходя сбоку. Я метнулась к стене, пытаясь уйти от удара его меча, но тяжелая, закованная в железо рука третьего гвардейца вцепилась мне в плечо, швыряя на брусчатку.

Воздух выбило из легких. Я ударилась спиной о камни, перед глазами поплыли черные круги.

— Держи её! — прорычал стражник, наваливаясь на меня, придавливая коленом мои ноги. Его руки потянулись к моему горлу.

Я забилась, как дикая кошка, впиваясь ногтями в его лицо, пытаясь вызвать еще один всплеск огня, но подавители в этом квартале были слишком сильны. Искра вспыхнула и тут же погасла.

— Все, птичка отлеталась, — оскалился гвардеец, перехватывая мои запястья, — Сегодня мы станем очень богатыми людьми!

Температура в переулке упала так резко, что изо рта вырвалось облачко пара.

Тень, густая и черная, отделилась от крыши соседнего здания.

С оглушительным, нечеловеческим рыком что-то огромное рухнуло прямо в центр переулка, и земля содрогнулась.

Гвардеец, державший меня, даже не успел обернуться. Широкая ладонь, затянутая в черную кожу, сомкнулась на его затылке. Раздался тошнотворный, влажный хруст. Мужчину просто оторвало от меня и швырнуло в кирпичную стену с такой чудовищной силой, что кладка пошла трещинами. Тело сползло вниз безвольным мешком.

Я судорожно втянула воздух, пытаясь сфокусировать взгляд.

Дейран стоял посреди грязного переулка, и от него исходила аура такой первобытной, концентрированной ярости, что воздух вокруг его фигуры дрожал и искажался, как над раскаленной жаровней. Его золотые глаза светились в темноте пугающим, хищным огнем. У него в руках не было оружия — он сам был опасным оружием.

Оставшиеся двое гвардейцев замерли, парализованные животным ужасом.

— Ты... - прохрипел один из них, пятясь.

Дейран шагнул вперед, перехватил руку гвардейца, тянущегося к мечу, вывернул ее под неестественным углом и ударил наотмашь. Второй попытался бежать, но Дейран догнал его в два немыслимо быстрых прыжка, сбил с ног и одним коротким, безжалостным ударом сапога сломал ему шею.

Все кончилось за несколько секунд. Тишину переулка нарушало лишь мое хриплое дыхание и звук капающей воды.

Я сидела на грязной брусчатке, опираясь на стертые в кровь ладони. Мой фартук был разорван, волосы сбились в грязный, сажный колтун, губа разбита. Я выглядела как уличная оборванка,

Дейран медленно повернулся ко мне.

Его грудь тяжело вздымалась. Он сделал шаг, и еще один, пока не оказался прямо надо мной, и глядя в его горящие янтарем глаза, я больше не чувствовала страха, только всепоглощающее, одуряющее облегчение.

Дейран упал на колени передо мной прямо в зловонную грязь.

Его большие руки, потянулись ко мне с пугающей, почти болезненной осторожностью. Он обхватил мое лицо своими горячими, твердыми пальцы.

— Ада, — его голос сорвался. Это был голос, в котором смешались отчаяние, дикая собственническая ярость и нежность, от которой у меня сжалось сердце.

— Ты пришел, — только и смогла прошептать я.

— И чуть не опоздал, — выдохнул он, и его челюсть нервно дернулась. В золоте его глаз плескалась такая мука, что я невольно подалась вперед, — Эти проклятые магические глушилки... Я искал тебя в каждом переулке, пока не почувствовал твой огонь.

Он не стал спрашивать, в порядке ли я.