Вор из Маравеля - Эхо

— Будь проклят тот день, когда я согласился на эту работу! – просипел строитель, беря в руки копьё, сунутое ему пробегавшим мимо солдатом с целой вязанкой этого добра. — Пусть Солнце будет к нам милостиво!

К сожалению, даже самые искренние молитвы не могли оградить людей от предстоящего сражения. Сожрав тела людей, жуки на пристани обглодали даже окровавленные камни, после чего сплошным потоком покатились вверх, визжа на все лады. Они ползли по отвесным скалам, они набивались в гостеприимный проход под надвратной башней, где беспрестанно погибали от ядер. Дробь, увы, оказалась не слишком эффективна. Она наносила урон, бесспорно, но тварей было столько, что удар ею поражал куда меньше целей, чем хотелось бы солдатам. А вот ядра исправно выкашивали наполняющую проход орду.

Однако, ворота уже прогибались под натиском, едва не выворачиваясь из массивных петель. Да жуки их просто жрали, в конце концов! Будто бы им совсем плевать, что именно пожирать. Были бы ворота из железа, тогда всё могло быть иначе.

— Они лезут на стены и в проломы! – послышался истошный крик. Командующий обороной офицер тут же побежал туда, на ходу подмечая происходящее. Вот рядом с северной башней молодой солдат из недавнего пополнения отмахивался факелом от наседающих тварей, которым, по большому счёту, было плевать на огонь. Поваленный на спину рядовой выронил факел, упавший совсем рядом с огненным зельем… Прогремел взрыв. Жуков сдуло со стены, но вместе с ними сдуло и саму стену, и её защитников.

И такие случаи были нередки. Крепость погибала. И ведь даже подкрепление не вызовешь! Проклятые западники постоянно отказывали им в продаже артефактов для быстрой связи. А даже если бы и были, то что? Прошло не больше пары часов, а жуки уже прорывались во внутренний периметр через пролом.

— Держаться! – рявкнул офицер, поймав за плечо беглеца и отправив его обратно. Куда здесь бежать-то? Корабли уничтожены, жуки облепили стены крепости. Остаётся только…

Остров вновь тряхнуло, а уши заложило от раздавшегося снизу рёва, на который жуки отреагировали слитным, оглушающим визгом. Зажав ладонями уши и заорав от боли, офицер переждал рёв и сразу же побежал на стену, чтобы хотя бы увидеть источник такого громкого звука. По громкости он соответствовал, как минимум, сигнальному горну размером с эту же гору!

Вылетев на стену, офицер ловко увернулся от клацнувшей рядом с плечом челюсти и вогнал меч в открывшееся уязвимое брюхо твари, лезущей на стену. Жук затрепетал, разбрызгивая свои внутренности, и сорвался вниз, придавливая тяжёлым панцирем собратьев снизу. Момент времени, в который мужчине открылся вид на подножье скалы.

— Господи! – выдохнул он, оцепенев от ужаса и почувствовав дрожь в коленях. Это его страх или земля дрожит под поступью этой огромной твари? Она вальяжно вытаскивала свою огромную тушу из воды. Внешне похожая на жуков, но больше их в сотню раз. Каждый шаг её конечностей, похожих на обломки скал, порождал небольшое землетрясение. Панцирь же и вовсе походил на движущуюся гору, из «пещер» которой то и дело выпадали вымазанные в слизи «камни», что на земле раскрывались в новых жуков. «Мамаша», как её мысленно назвал офицер, особо не задерживалась. А если и случалось такое, то не стеснялась расчистить препятствие с помощью своих лап или воронкообразной пастью, в которой с одинаковой лёгкостью исчезали как её собственные дети, так и камни.

Тварь, пришедшая к ним с севера, вновь заревела. Люди взвыли от боли, зажимая кровоточащие уши, падали на колени и уже не могли противостоять жукам, воспользовавшимся их неудобствами. А затем Матриарх таки залезла на скалу, и крепость окончательно пала. Из-за её дальнего расположения и нежелания людей приближаться к тюрьме люди ещё долго не знали о надвигающейся опасности.

***

Южнее Пуэрто-Дорадо...

Голова болела точно так же, как и в детстве. В тот день старый рыбак Фернандес зарядил ему веслом по лбу за попытку украсть немного рыбы. Голодный был год, еды на всех не хватало, а торговцы, привозящие овощи, лишь разводили руками и твердили про «небывалый спрос» и отсутствие «предложения». Иными словами, на нищий Маравель всем было насрать. Даже если бы они все умерли, никто бы и не почесался.

— Я мёртв? – прохрипел Наво, прикладывая руку к голове и ощупывая влажную макушку. Опустив руку к глазам, вор попытался рассмотреть хоть что-то, но… Судя по всему, за то время, что он валялся, он успел отрастить ещё минимум две руки. Поупрямившись и поиздевавшись над своими глазами, юноша отбросил дурацкую затею что-то разглядеть и просто развалился на досках, глядя в небо и приходя в себя.

Заодно он пытался вспомнить. Простейший вопрос, который приходит всем людям, просыпающимся хрен знает где. «А что было-то вообще?».

Так, память. Давай, выворачивай карманы. Наво закрыл глаза, морщась от головной боли. В тот час он как раз отсиживался у борта, устроив себе маленький праздник. Найденную на палубе рыбу он есть побрезговал, да и как-то страшно было её есть после того, как измазанного рыбой Дугласа сожрали прямо у него на глазах. Так что он, сидя у борта, просто швырнул её подальше от корабля. Стоило ли удивляться, что рыба даже не достигла моря? Наверное, уже нет. Шутка устарела, а морской зверь менее голодным не стал.

И вот, отсидевшись и переждав, пока пираты доделают своё кровавое дело по истреблению охотников, он встал и собирался было пойти к Раулю, чтобы задать парочку вопросов по поводу его родни. Уж больно много накопилось несостыковок в схеме, центральной фигурой которой был старик Гильермо. Или ему больше подошло бы звание «древнего старца»? Этот вопрос он и собирался выяснить, как вдруг Рауль раздражённо ткнул пальцем в сторону «Сверкающего», а затем…

Вспышка, ослепившая глаза. Жар, принесённый ветром, бьющим больнее кулака. И второй удар, который ему нанёс резко приблизившийся борт. Или это он в него влетел?

Послышался плеск воды и негромкие, бухающие ругательства. Юноша мученически повернул голову и увидел, как на палубу взбирается мокрый и недовольный, словно вылезший из лужи кот, Велгантэ с Лобаром на плече. Следом за ним на палубу выбирались другие пираты, ошалело хлопающие глазами и недоверчиво оглядывающиеся по сторонам. В их глазах тоже читался недвусмысленный вопрос