Зло во мне - Джеральд Бром

Руби увидела напряжение на лице Вутто; как он изо всех сил пытается удержаться. Она подскочила к барабанам. – Ладно, Вутто, давай. Избавимся от Лорда Ублюдка навсегда! Хорошо?

Вутто кивнул.

– Давай, Вутто. Дай мне бит!

Вутто поднял свои дрожащие руки над томом, но, казалось, не мог начать.

– Давай, Вутто!

Демон покачал головой, будто пытался стряхнуть рассерженную пчелу.

Руби бросила тревожный взгляд на Тину.

«Чёрт», – подумала Руби, задаваясь вопросом, смогут ли они сыграть песню без движущего бита Вутто. Она начала перебирать струны баса, задавая медленный темп. Тина присоединилась к ней, зацикливая мелодию, ожидая Вутто.

У Вутто насторожились уши, они даже зашевелились. Он слабо улыбнулся Руби и кивнул. Она улыбнулась в ответ, и он начал барабанить.

Руби схватила микрофон, встретила толпу дикими глазами и яростной ухмылкой. – Мы «Ночные Кошмары», и это «Зло во мне». Если вы хотите почувствовать магию, вы должны петь вместе.

Толпа, особенно те, что спереди, издала дикий вой.

Руби спела первый куплет соло, но на этот раз, когда наступил припев, Руби не пришлось уговаривать толпу петь с ней, они сразу же присоединились. Сначала только те, что спереди, но ко второму припеву пели почти все.

Появилось знакомое покалывание и магия; она была там, ** swirling** вокруг всей группы. Это, ** должно быть**, дало Вутто толчок, потому что он увеличил темп, выбивая свой первобытный бит. Тина топнула по фузз-боксу, запуская песню в свой чудесный скрежетающий туман. Руби дала волю своему воющему голосу, уводя песню в мелодичный грув.

Толпа хлынула вперёд. Дети перегибались через балкон, и на этот раз, когда наступил припев, весь зал присоединился к ним, почти заглушая группу, и Руби зациклила песню сначала.

Дьявол на моей руке, Дьявол в моей группе.

Дьявол попытается уничтожить меня, как только сможет.

Только твоё заклинание удержит меня от Ада.

Отдай мне всё своё сердце и душу, отдай мне всё своё сердце и душу.

Я сгорю, как демоническая чаша, если ты не отдашь мне всё своё сердце и душу.

Я отдам тебе всё своё сердце и душу, отдам тебе всё своё сердце и душу.

Горящий, как демоническая чаша, я отдаю тебе всё своё сердце и душу.

Дьявол смотрит, как я корчусь, Дьявол смотрит, как я горю.

Дьявол в моём животе, как извивающийся червь.

Давай, освободи меня, изгони зло во мне.

Отдай мне всё своё сердце и душу, отдай мне всё своё сердце и душу.

Дьявол никогда не отпустит меня, если ты не отдашь мне всё своё сердце и душу.

Я отдам тебе всё своё сердце и душу, отдам тебе всё своё сердце и душу.

Дьявол отпустит тебя, я отдаю тебе всё своё сердце и душу.

Ты должен освободить меня. Ты должен освободить меня. Освободи всё зло во мне, зло во мне, зло во мне, зло во мне…

«Чёрт побери», – подумала Руби, когда мурашки пробежали по её коже. «Мы сорвём крышу с этого места». Магия превратилась в волну, достаточно мощную на этот раз, чтобы Руби почувствовала, что она поднимет её с ног, унесёт её, куда ей захочется. Она нашла магию, и она нашла её. На этот раз не потребовалось никаких усилий, они знали друг друга теперь, она и заклинание. Шрам, символ на её руке, потеп лел, когда вошла магия, распространяясь по её груди, затем, снова, это ощущение полёта.

Руби продолжала петь, выть, вести за собой толпу. Песня кружилась снова и снова, каждый раз, когда они доходили до припева, толпа присоединялась, подпитывая магию. Руби чувствовала, как она растёт внутри неё, на этот раз намного сильнее – она чувствовала, что готова взорваться.

«Я отдам тебе всё своё сердце и душу, отдам тебе всё своё сердце и душу. Дьявол отпустит тебя, я отдаю тебе всё своё сердце и душу».

«Кольцо», – позвал Бээл. «Сейчас. Сделай это сейчас!»

– Да! – вскрикнула Руби и сосредоточилась на магии, поражённая её силой, её желанием угодить. Она говорила с ней, говорила, что свобода её, предлагая ей избавление от кольца и многое другое.

Пожар в «Метроплексе»

Эдуардо проталкивался сквозь толпу, двигаясь к сцене, пытаясь держаться подальше от ямы, передвигаясь вдоль стены. Но толпа напирала то в эту, то в ту сторону, и он не мог избежать всех этих потных, вонючих тел.

Он искал демона, пришлось дважды посмотреть на сцену, прежде чем он понял, что зверь прямо там с группой, играет на барабанах. Он действительно мог видеть слабое свечение его глаз за солнцезащитными очками. Эдуардо почувствовал холод, сжал пластикового Иисуса. – Я не один.

Руби действительно выла теперь; Эдуардо чувствовал это в своих костях. Он снова поймал себя на мысли, как совместить эту дикую, наглую женщину, воющую на весь мир, будто он принадлежит ей, с той самой Руби, которая жила в подвале своей матери всего несколько дней назад.

Боже, она воет, как… как… Он поморщился. Как одержимая. Эдуардо не мог найти другого способа описать это. Он уставился на демона, гадая, как Руби попала в его ловушку. Затем покачал головой. Он знал, конечно, знал. Он подумал о её комнате, обо всех злых постерах, её искусстве, как это было ничто иное, как черепа и летучие мыши, и демоны, и драконы, переплетённые с оккультными символами. Её карты Таро и та игра, «Демоны и Драконы». И эти доски Уиджи, Воджи, Оджи, как их там называют, те, что с буквами по всей поверхности. И почему это не произошло раньше, просто нет слов.

Он содрогнулся. «И я и мой мальчик, спим в одном доме со всем этим сатанинским хламом». Эдуардо дал обещание тут же, как только вернётся домой, он устроит комнате Руби клизму, отвезёт всё это зло на свалку. Руби вот-вот получит жёсткую любовь, получит Иисуса по-крупному.

Сцена была платформой, на которую можно было попасть с двух сторон. За группой висел большой баннер с нарисованным неоново-зелёным черепом. Задняя дверь была ближе к правой стороне, поэтому Эдуардо хотел быть там. Он был на миссии от Бога, и он ни за что не собирался выпускать её из виду, ни за что не собирался провалить это.

Толпа становилась плотнее по мере его приближения, сжимая его, наполняя его нос запахом «Аква Нет», пива, кожи и плохого дыхания. Ему пришлось оттолкнуть какого-то ублюдочного типа, прежде чем он нашёл хорошее место в тени, прислонившись к стене. Обычно он не страдал клаустрофобией, но одно только знание, что в этом