Зло во мне - Джеральд Бром

Теперь пели все. Эдуардо задался вопросом, в чём дело, что такого в этой песне, что все так возбуждены? Они все под наркотиками? И именно тогда он понял, что постукивает ногой, напевая себе под нос. – Прекрати – зарычал он на себя. Но в воздухе было что-то, что трудно описать словами, соблазнительное тепло, может быть? Он изучал толпу, видел это на их лицах, это было больше, чем наркотики, они были под его чарами… Сатаны.

Его глаза переметнулись на демона. Он смотрит на него? Боже, да. – Нет, нет, ты не проникнешь в мою голову. – Эдуардо заткнул уши пальцами, начал молиться. Молитва прояснила его голову настолько, что он понял: это его шанс, сейчас, пока все так ошалели.

Было только два вышибалы, оба не выглядели слишком впечатляюще для Эдуардо, и оба, казалось, были так же вне себя, как и все остальные. Только демон. Он коснулся своего пистолета через куртку, чтобы успокоиться, и двинулся вперёд.

Именно в этот момент горящая бутылка попала в окно и взорвалась.

На левой стороне сцены было узкое окно. На окне были решётки, поэтому бутылка, должно быть, попала сначала в решётки, потому что большая часть взрыва была снаружи, но достаточно пробилось, чтобы поджечь один из усилителей. Кто-то, возможно, смог бы потушить его вовремя, но затем попала вторая бутылка, и эта пролетела между решётками, разбила старое оконное стекло и взорвалась внутри здания. Пылающий газ попал на пол и сбоку от сцены, поджигая ещё один усилитель и баннер.

Музыка остановилась, наступило мгновение почти полной тишины, единственный звук – это пламя, затем кто-то закричал, затем закричали все.

– Руби! – вскрикнул Эдуардо, прыгая к сцене, зная, что должен вытащить её быстро.

Вой раздался, как сирена, леденящий душу звук, поднявшийся над всеми криками. Это был демон, его голова откинута назад, он воет к крыше. Он уставился пылающими глазами на Руби, зарычал и бросился на неё.

– Руби! – закричала Тина. – Берегись!

Руби просто стояла, как потерянная, моргая и покачиваясь, будто пьяная.

Демон пнул барабанную установку, разбрасывая барабаны повсюду. Тина замахнулась гитарой на зверя. Демон поймал гитару, вырвал её из её хватки и разбил её о её голову. Тина рухнула на сцену.

Эдуардо потянулся за пистолетом, начал подниматься на сцену, только чтобы быть сбитым на пол одним из вышибал, спешащих убежать от пламени.

Руби, казалось, очнулась тогда, но было слишком поздно, демон был уже рядом, запрыгнул на неё и сбил её с ног. Она дико отбивалась, и он схватил её ногу ртом, вонзая зубы в её лодыжку. Раздался ужасный хруст, и Руби закричала.

Эдуардо взобрался на сцену, перепрыгнул и всадил свой ботинок в бок демона – решающий удар в любой игре, но он едва отбросил существо. Но «едва» было всем, что нужно Эдуардо. Он направил свой пистолет и выстрелил: четыре экспансивные пули в грудь твари и ещё четыре прямо в её голову, разнося плоть и кости по всей сцене.

Демон схватился за то, что осталось от его головы, и пошатнулся назад, воя и размахивая руками. Зверь завалился на горящий баннер, срывая баннер на себя в пылающей, спутанной куче.

Раздался яркий взрыв пламени, за которым последовал зелёный столб злосмрадного дыма. Последний визг, и тварь рассыпалась в пепел прямо перед глазами Эдуардо.

Эдуардо поднял Руби на ноги. Она издала болезненный крик и рухнула, схватившись за лодыжку, где её укусил демон. Он видел, что она вывернута под странным углом, вероятно, сломана.

Дым быстро заполнял комнату. Эдуардо начал поднимать её, чтобы нести, но куда? Оба выхода были заблокированы толпами паникующих людей. Он знал, что они никогда не выберутся, что эти люди обречены.

– Иисус, помоги нам! – вскричал он, кашляя от дыма, пока искал другой выход. На правой стороне сцены было ещё одно окно. Эдуардо поднял один из усилителей и бросил его в окно. Стекло разлетелось, и волна свежего воздуха ворвалась в комнату, но усилитель был остановлен решётками.

– Нет! – вскрикнул он, затем заметил, что усилитель сорвал нижние петли на решётках. – О, Господи Иисусе. Спасибо! – Он оттащил усилитель обратно, и с могучим стоном поднял его над головой и бросил изо всех сил в решётки.

На этот раз усилитель пробил их.

Он издал торжествующий крик и схватил Руби, неся её к окну. Но, к его удивлению, она схватилась за сломанные решётки и не отпускала.

– Тина! – кричала она. – Мы должны забрать Тину!

– Отпусти! – крикнул он ей.

– Нет! Мы не можем оставить Тину!

– Ладно, я заберу её. Клянусь. Просто отпусти!

Она отпустила, и он помог ей соскользнуть вниз, на небольшое расстояние, на парковку. Она приземлилась на здоровую ногу, затем упала на гравий. У Эдуардо было мгновение колебания, он боялся потерять её, но, глядя на её лодыжку, он был уверен, что она никуда не денется.

Эдуардо пробрался обратно сквозь дым, нашёл Тину на коленях, схватившуюся за голову. Он схватил её и потащил к окну, затем помог ей спуститься.

Он начал следовать за ней, затем остановился, слыша все крики, действительно слыша их. Он не мог многое видеть сквозь дым, но знал, что они, должно быть, набиты, как сардины, пытаясь сбежать. Люди скоро умрут, задыхаясь под давлением тел.

– Нет, я не могу помочь им – сказал он, когда мимо споткнулась женщина. Он схватил её, даже не подумав, потому что знал, что может помочь ей. – Сюда – крикнул он, ведя её к окну.

Он заметил другие теневые фигуры поблизости. – Нет – сказал он, но всё же пошёл за ними, выводя ещё двоих ребят. Он вернулся снова, на этот раз к клубку людей, кашляя и задыхаясь, когда дым жёг его глаза, вытащил ещё нескольких ребят.

– Иисус, что я делаю? Я умру здесь. – И именно тогда он понял, что происходит. Бог поставил его сюда, в это горящее здание, именно для этой цели, чтобы спасти этих глупых детей. Это! Всё это часть моего искупления.

Пламя угасало, что было хорошо, но это привело к увеличению чёрного удушающего дыма. И Эдуардо знал, что этот смертоносный дым и давка толпы убьют его, но он продолжал выводить людей, наверное, вывел три дюжины человек в безопасное место, прежде чем наконец приехали пожарные машины.

Эдуардо вылез из окна, рухнул на гравий, задыхаясь и отхаркивая полный рот чёрных сажистых соплей и желчи.

Пожарные начали выбивать окна и входить