Код власти - Алексей Даньшин

– Ну, и хитёр ты, Николай! Я б до такого ни в жисть не додумался!

– А по поводу присутствия дам на клубных вечерах… Слушай Вася внимательно!

…

Как камергер императорского двора, Воронцов обычно присутствовал в Зимнем. Но иногда выезжал и на Васильевский остров для работы в Коллегии иностранных дел.

К зданию Зимнего дворца я приехал ближе к обеду. Хотя в это время такого чёткого понятия, как обеденное время, даже и не существовало вовсе. Все обедали, когда хотели, а чаще – когда могли. А не чётко по времени. Лишь во дворцах да в домах аристократии приём пищи был более-менее регламентирован по времени.

Воронцов был на месте.

После доклада о цели визита, меня впустили в приёмную. Всё-таки появился я без предварительного согласования визита.

Ждал я около получаса, после чего меня изволили принять.

– Ваше превосходительство!

– Капитан Соколов? С чем пожаловали?

– Прошу прощения, всего лишь исправить малую оплошность. Давеча на вечере в клубе после вручения клубных карт совершенно запамятовали вручить и малую привилегию, коя полагается каждому члену клуба. А тем паче особо важным гостям.

– Вот как? И что же это? По бутылке токайского?

Воронцов ухмыльнулся, но как-то по-доброму, без издёвки. Всё-таки мне удалось произвести на него тогда впечатление. После песни он хлопал вполне искренне, да и прощался уже как-то тепло, без прежнего недоверия.

– Никак нет, ваше превосходительство! – Я поставил на столик шкатулку. – Это новое индийское снадобье. Абсолютно безвредное средство, кое устраняет неприятные запахи пота на теле. Полностью. При выпивании склянки эффект длится ровно один месяц. Средство редкое. Распространяется исключительно среди членов клуба. У владельцев карты особо важного гостя клуба есть привилегия выкупать по три таких флакона в месяц. Вам, как лицу, обладающему такой картой среди первых, три флакона в месяц будут предоставляться абсолютно бесплатно. А ныне, вот, – я указал на шкатулку, – решил лично завести вам, выказать своё почтение и засвидетельствовать искреннее желание чаще видеть вас среди членов офицерского клуба на Фонтанке.

Воронцов уставился на шкатулку, как будто я там положил живого скорпиона.

– Это такая шутка? – осторожно поинтересовался он.

– Никак нет!

– Точно? Ну, ладно, оставь.

– Благодарю, ваше превосходительство. Разрешите идти?

– Идите, капитан!

Я выполнил полупоклон, прищёлкнув каблуками, развернулся на месте и вышел.

– Ну, а как ты хотел? Чтобы он сразу поверил? Это тебе не Разумовский. Ты ещё посмотришь, как Румянцев отреагирует!

– Да всё понятно. Я не удивлён. Но думал, что надо будет опять доказывать, что не яд.

…

К Румянцевым я заехал уже ближе к вечеру.

После того, как лакей доложил о моём прибытии, встречать меня вышла Мария Андреевна.

– Николай Васильевич! Рада вас видеть! Мы как раз с Александрой собрались почаёвничать. Вы очень вовремя, проходите, прошу вас!

Ага, вот прям сразу, как приехал, и к чаю? Как удачно! Какой я счастливчик, как мне повезло!

А слуги уже зашелестели по дому. Самовар раздувать, варенье открывать, сервиз на стол выставлять.

– Я, собственно, к Александру Ивановичу по личному делу.

– Ждём его с минуты на минуту. Как раз застанете. Да вы проходите, сударь, на улице-то холодно ещё.

Я уже понимал, что просто так меня не отпустят, но, собственно, и сам на это рассчитывал. Повод заявиться в дом к Румянцевым сработал. Моя «забывчивость» относительно выдачи флаконов с зельем на первом вечере в клубе была всё-таки не случайной. У Румянцева теперь вряд ли будут другие вопросы ко мне, раз я как бы выполняю роль посланца клуба при доставке снадобья.

Все приличия соблюдены. А я вновь увижу Александру!

В небольшой гостиной, где слуги почти молниеносно накрыли чайный столик, на диване сидел девятнадцатилетний Пётр Александрович. Ныне уже полковник и командир Воронежского пехотного полка. Будущий знаменитый фельдмаршал Румянцев-Задунайский. Это звание и должность он получил год назад после доставки в Петербург известия о заключении Абоского мира.

При моём появлении он вскочил и вытянулся.

– Ваше высокоблагородие!

Парень смотрел на меня какими-то прям влюблёнными глазами.

– Не-не! Ника! Это чё такое?

– Парень встречал посольство принцессы, когда ты уже был в отключке после ранения. Ты для него уже тогда был героем. А потом к ним заявился на именины его кузины, и он боялся к тебе подойти тогда весь вечер. А потом слухи про офицерский клуб и рассказ папеньки, как ты там всё обустроил и как пел. Ты его кумир! Терпи!

– Уффф… Ну слава Богу… А то я уже нафантазировал себе…

– Пётр Александрович! Добрый вечер!

Я тепло пожал обалдевшему от такого приветствия парню руку.

– Прошу меня извинить, если на именинах Александры Семёновны, нам так и не получилось пообщаться. Но я очень рад вас видеть!

Я был у него дома. Тут допускались некоторые вольности вне службы.

Мария Андреевна смотрела на эту сцену и мягко улыбалась. За неделю ей Петя уже все уши прожужжал рассказами о Соколове. Вот, дождался.

– Александра Семёновна!

Я наклонил голову при входе в комнату этого неземного создания.

Что-то у меня и впрямь гормоны расшалились?

– Ника?

– Всё в порядке у тебя с гормонами. Весна. Молодость. Всё, как ты и хотел!

Девушка сделала книксен и уселась за чайный столик, скромно потупив взор. Но краем глаз явно за мной наблюдая неотрывно.

Две младшие дочери Румянцевых, которые пытались прошмыгнуть в гостиную и усесться за чайный стол, были отправлены к себе в комнаты под строгим взглядом матери. Нечего им взрослые разговоры слушать.

– Николай Васильевич! А правда, что вы в клубе песню спели, после коей все офицеры вам овацию устроили на целый час? – первым нарушил неловкую паузу Петя.

– Это несколько преувеличено. Но мою песню действительно приняли весьма тепло, что мне было очень приятно.

– Папенька много про это восторженно рассказывал, жаль только слова песни не записал.

– Может быть вы нам её споёте? – вдруг подала голос прекрасная фея, сама на миг испугавшись своей дерзости.

– Александра!

– Ничего, Мария Андреевна! Я бы с удовольствием исполнил для вас, Александра Семёновна, и ту, и другие мои песни, но для этого потребуется пригласить клубных музыкантов, с которыми я их репетировал.

Я посмотрел на Марию Андреевну.

– К сожалению, я не могу пригласить вас к себе на пятничный вечер, поскольку туда по уставу клуба допускаются только офицеры. А в иные дни