Код власти - Алексей Даньшин

…

Письмо с вызовом на беседу от Бестужева я получил на следующее утро. Посыльный, неприметный мужичок, просто передал мне пакет и ушёл, не говоря ни слова больше. Этот, видимо, знал меня в лицо. Текст письма был крайне лаконичен и исключал двойного трактования.

«Жду у себя».

Я приехал в Коллегию иностранных дел уже через час после получения послания.

Быстро пройдя уже знакомыми переходами, я вышел в приёмную вице-канцлера через чёрный ход. Молча мне кивнув, со стула вскочил Михаил Веселовский, и пошёл доложить о моём прибытии самому. И почти сразу после этого открыл передо мной двери, приглашая войти.

– Ваше сиятельство!

– Заходи, Николай! Садись. Ты знаешь, что Её Величество собирается посетить твой клуб в эту пятницу?

Сразу с места в карьер! Даже спрашивать не буду, откуда он сам это узнал.

– Предполагал. Но доподлинно не знал.

– Да, взбаламутил ты этот омут! Какие только слухи не пошли волнами. Того и гляди тебя в тайные фавориты императрицы запишут.

– Алексей Петрович!

– Да сиди уже! Знаю, что завистники всё это мутят. Но и ты не зарывайся особо. Про песню твою уже вся гвардия гудит. Небось на пятницу-то ещё какую приготовил уже?

– Так точно! Есть несколько.

– Елизавета Петровна у нас песни любит. Особенно душевные и плясовые. Но, вот что, Коля! – Его голос стал тише и начал отдаваться в моих ушах холодными льдинками. – Дабы не стать придворным шутом, ты эти свои песенки заканчивай петь. Разумовский вон, допелся так до постели императрицы. И иных певцов рядом не потерпит. Алексей Григорьевич только с виду такой пушистый и бесхребетный. Да ты и сам уже, небось, догадался?

– Так точно!

– Он сперва может и поддержал тебя, но после песенки этой твоей может и поменять отношение. Мне бы, конечно, и на руку было бы подложить тебя вместо него в постель к императрице. Но, думаю, случайная смерть твоя нам сейчас ни к чему. Понял ты меня?

– Так точно!

– И что делать будешь?

– Попросить Алексея Григорьевича тоже спеть?

Но, видя скривившееся лицо Бестужева, решил ударить самым сильным козырем:

– Женюсь, Алексей Петрович! – мне пришёл пока на ум самый очевидный вариант показать Разумовскому, что я не нацеливаюсь на его место.

– О как? Шустёр! И кто на примете?

– Александра Семёновна Матвеева.

– Это которая племянница Румянцевой? Видал. Губа не дура у тебя. Сирота. Да с приданным. Да опекун генерал-аншеф в сенаторах со вчерашнего дня. – Он задумчиво поцокал языком. – Может сработать. Только ты с этим не затягивай смотри!

– Никак нет, думал, как раз в четверг сватов засылать. Его высокопревосходительство делает званный ужин в честь своего назначения. И меня пригласил. Вот там и… – Не думал я никого никуда засылать. Но теперь деваться уже точно некуда.

– Будет в пятницу в клубе этом твоём повод обмыть? Может и мне в клуб твой приехать, песню послушать?

– Алексей Петрович!

– Ой, да знаю уже, что Воронцов уже у тебя там особый важности гость. Тут вся канцелярия про то говорит уже. А меня на открытие не позвал!

– Ваше сиятельство! Да как бы я мог? Не по чину мне, простому гвардейскому капитану, целого вице-канцлера к себе приглашать! А Разумовский сам напросился и Воронцова с Румянцевым с собой взял совершенно без предупреждения.

– Да я не в обиде. Но народ шепчется, будто Воронцов специально всё так подстроил, чтобы меня обойти и первым в офицерском клубе показаться.

– Учитывая то, что Разумовский своего адъютанта выгнал позавчера, не исключаю, что это был человек Воронцова.

– Так и есть. И Воронцов сейчас хмурый ходит. Но надо эту ситуацию как-то сглаживать. Мне тут эти разговоры ни к чему. Так, что там с приглашением на эту пятницу?

– Приглашение будет у вас уже сегодня! – Я кивнул головой, принимая задачу.

– И снадобье то, от запахов которое, ты мне раздобудь, – как бы между делом проговорил он напоследок.

– Для особо важных членов клуба полагается к выкупу по три флакона.

– Ты, Николай, берега-то не путай!

– Но для вас, Алексей Петрович, я принёс вот сразу пять. Естественно, абсолютно бесплатно. – Я вытащил очередную шкатулку, который Степан недавно накупил у армян с полсотни штук, специально для таких вот презентов.

Он улыбнулся и погрозил мне пальцем.

– Хитёр ты, Коля, всё заранее продумал!

– Так точно! – Я тоже в ответ улыбнулся, но слегка придурковато, как и полагается перед высоким начальством.

…

Где у Лестока в доме хранились деньги я уже знал. Ника мне практически сразу на следующую после нашей с ним встречи ночь показала во сне видение, где он отодвигает в сторону картину с изображением какого-то расфуфыренного мужика (сам ты мужик, а это король Франции) и открывает ключом прообраз стенного сейфа. Только этот ящик был размерами с большой сундук. И мешков с монетами там было много. Очень.

Забирать у него всё и сразу?

Ну, я парень простой. У меня тут свадьба на носу. Да и на наряды новые денег уходит целое море. Наверное. Дом надо поддерживать в порядке. Слуг нанять ещё. На развитие клуба. Отцу Соколова в поместье послать. На всё про всё, дай Бог, уйдёт десятая часть того, что Лесток у себя припрятал. А остальное мне куда?

Да и потом, скандал какой будет с этой кражей века? А никакого! Ибо деньги эти Лесток честно украл или от Шетарди за шпиёнство своё получил. И пусть это называлось по благородному: «пенсия от двора его величества Французского короля», но сути это не меняло.

Такие «пенсии» Шетарди в России раздавал многим. Даже Румянцева получает. Но с тётушкой моей будущий жены я как-нибудь потом разберусь. Научим ещё родину любить!

Домушник из меня, конечно, как из слона – артист балета. Поэтому этот ночной поход был скорее экспромтом.

Сам дом у Лестока по периметру никем не охранялся. Кому бы в голову пришло залезать в дом к аристократу в центре Петербурга, когда кругом ходят гвардейские патрули и соглядатаев в этом районе больше, чем ворон на крышах.

Ну, мне пришло.

Уж сильно хотелось щёлкнуть по носу этого интригана и иноагента. К тому же, мне уже доложили, что он начал какие-то слухи при дворе про меня некрасивые распускать. Сука!

Митька со своей командой уже пару недель пасёт