"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Эрида-Раздор ухмыльнулась язвительно, подавая Ламии нюхательную соль. В последние дни заговора она пребывала в экстазе. Даже есть не могла: сеяла раздор, сколько было сил.

— Ничего нового ему не узнать. Он и без того понимает, что будет мятеж: слуги говорят, что часами пропадает в подвале, с этим своим двузубцем…

По кругу заговорщиков победной чашей прошел смешок.

— Это мудро, — мягко заметила Геката, — двузубец — один из верных его союзников. Прочие же…

Начали в сотый раз перебирать прочих: Ахерон — наверняка, Гипнос — точно, этот пузатый распорядитель, Эвклей… мелкая шушера. Танат, — общие тревожные вздохи. Проклятый Убийца стоял загвоздкой в плане: с ним не договоришься, верен дружку намертво, драться будет до последнего, а против него и так никто не хочет становиться. Если еще Стикс…

— С-сгинуть! — клокотал Харон, стуча узловатым кулаком по столу. — В Т-тартар! Сразу же!

Геката улыбалась, прикрывая глаза, медленно идя по извилистым коридорам догадок, осторожно выливая их из флаконов. В Тартар… конечно, в Тартар. Только вот как ты запихнешь его в Тартар, Харон? Невидимого вора Титаномахии? Он умен: в нужный момент наденет шлем, сбежит за подмогой, развернет против нас братьев и Стикс — и Вольный Мир будет поставлен на колени, а в Тартаре окажемся мы.

Да, может быть — Владыки не снизойдут. Из глубин и с высот посмеются над незадачливым братом. Не решатся лезть в подземелья. Но Танат, Стикс…

Его нужно вынудить на открытый бой. Чтобы успеть засунуть в Великую Пасть, откуда не вытащат ни Танат, ни Стикс. Взять количеством — он все еще не Владыка, дерется, как простой бог, проверено во время последних покушений…

Проснулся азарт. Где, в каком сосуде Пандоры дремал до этого? Стоило представить перед собой лицо Кроненыша — азарт взыграл в крови, подсказал решение…

— Я поговорю с ним, — сказала Геката, мечтательно улыбаясь огню в очаге.

* * *

Тонкая грань между прошлым и будущим. Особый час.

Каждый миг хотелось длить бесконечно.

Она смотрела на профиль того, кто хотел стать еще одним царем Вольного Мира. Речи лились густой патокой: о том, что Владыка — воин, он неопытен, а она — она указывает пути, и они могли бы подсказать, указать ему…

А на самом деле глядела на его заостренный, застывший профиль, почти с нежностью: как скульптор — на законченное произведение. Сколько бы ты мог сделать там, наверху, мальчик, — думалось невольно. Но подземный мир глотал и не таких, как ты.

Жрал изнутри. Подчинял своей воле, наделял безумием.

Жаль. Из тебя со временем получился бы хороший враг — кто виноват, что не одной мне хочется обзавестись врагами? Подземные оказались неожиданно жадными, мир — неожиданно скорым на расправу. Жаль, мальчик, но воля этого мира должна оставаться свободной. А у тебя не хватит сил, чтобы подчинить ее.

Даже сейчас ты слушаешь меня, смотришь на мороки своей памяти, а за этими мороками на поля асфоделей выливаются толпы заговорщиков, и я смакую на губах будущий пепел твоего поражения.

Аид, сын Крона, будущий узник Тартара, здесь не твой жребий.

— Знаешь, когда-то я учился у Аты. Что помешает мне солгать вам? Выиграть время, усыпить вашу бдительность — и втихую передавить вождей, пока вы будете придумывать мне приказы?

— Клятва. Ты поклянешься Стиксом. Не посягать на власть в мире. Не отдавать приказы без одобрения твоих советников. Мы просим малого, ученик Аты. А в обмен даем многое. Если бы здесь был этот торгаш — Гермес — он бы пояснил тебе, какой выгодный обмен мы предлагаем.

— Поклянусь?!

— Ты поклянешься. Здесь сейчас нет ни Аты, ни Лиссы, и ты должен понимать, чем тебе грозит отказ от такой сделки.

Она знала: он отражается в ее глазах. О, да, в гневе он страшен: белая маска лица, оскаленные зубы, горящий взгляд.

Еще немного, враг мой. Наверное, это Деметра Плодоносная чувствует, когда выращивает самые прекрасные цветы. Наверное, это женщины чувствуют, когда рожают первенцев. Я чувствую это, глядя на тебя — побежденного, ты просто еще не знаешь об этом, но в глазах уже по крупице объявляется понимание…

— Я не буду клясться. Но неужели ты…

Ударь, думала она, когда он понял. Ну же, ударь меня — чтобы заговорщики могли ударить в ответ. Подари мне хоть что-нибудь на память о нашей вражде — из Тартара ты не пришлешь мне подарка…

Но он не взглянул, не ответил на ее смешок. Просто сбежал.

— Сбежал! — прохрипела Тизифона. После столкновения с Танатом Эринии еще не оправились и на крыльях держались тяжеловато. — С этой своей нереидкой на руках, на колеснице. Подохла она, что ли.

— Выпила из Амелета, — запыхавшись, доложила одна из Кер. — Тени говорят…

— Подохла, подохла, сбежал, сбежал… — зашептались наверху. По войску пробежал шепоток предвкушения.

Только мир молчал. Жался к ногам тревожно, как сбитый с крыльев крылатый волк.

— Не вернется! — радостно каркнул Харон.

— Вернется, — вздохнул далекий свод издевательским эхом.

— Вернется, — шепнула Геката, поигрывая колдовским пламенем факела в руках. Иначе это было бы попросту несправедливо. Слишком скучно. Невозможно для настоящего враг.

Вернулся. Один, без свиты. Легко и буднично шагнул через Стикс. С брезгливостью на лице отправил в тот же Стикс первый десяток нападавших — и под ударом двузубца, как под жерновом, взвизгнули зерна-воины, рассыпаясь в муку. Не рать — игрушки, тряпичные куклы, разлетались в стороны, а на его лице была скука — холодная скука царей, и непрошенным, из самых темных кладовых вырвался крепко запечатанный холодный и скользкий страх, обвился вокруг шеи, и Геката поняла, что Кронида нужно остановить, сейчас, ударить, чем угодно.

Одновременно с ней о том же тогда подумали Керы, Онир, еще кто-то…

И уже отправляя своему врагу — своему царю? — в голову факел — Геката успела увидеть…

Мир вокруг фигуры Кронида ломался, прорастал стеклистыми нитями. За плечами Аида сливалось и восходило смутное марево, из которого вставал черный пес — олицетворение подземного мира, которое нечасто приходилось видеть даже древнейшим его жильцам.

Пес безмолвно обнажил клыки против нападавших — и жезл Онира распался в прах, скомкало и разбросало Кер, потух факел…

Мир рухнул на плечи Гекате мощной тушей. Подломил колени — и уже с них снизу вверх она посмотрела в холодное лицо