Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Тебя. Потому, что ты тоже был в море. И оно тебя не коснулось! Оно не коснулось твоей души. Зависть мучала меня, преследовала и днем и ночью. Прости мои глупые слова, сказанные в странной болезни, за все прости. В наш последний вечер в Хвойной долине, когда мы все сидели у костра, а ты пошел искать Антуана… Эвридика сказала мне, чтобы я извинился перед тобой. О, ты не представляешь, какая ненависть переполняла мое сердце в тот момент, когда я сделал вид, что послушал ее. Как я хотел воспользоваться случаем и сделать так, чтобы ты перестал мучать меня! Хотел прекратить все разом. У меня не было четкого плана и понимания, как надо действовать. Но я знал, что ты где-то там, что единороги, как и преподаватели, рядом с костром… Единственной проблемой мог оказаться Антуан. Если бы вы с ним уже встретились, это помешало бы моим планам… Так вот, сейчас, Дан, когда ты знаешь почти все… Когда ты понимаешь всю предысторию и видишь, что я был сильно болен… Когда ты узнал, что я шел за тобой вовсе не затем, чтобы извиниться… Веришь ли ты, что я тебя ударил? – Тод окончательно умолк и настороженно, не мигая посмотрел на Даниела, ожидая самого худшего приговора.

– Нет, – твердо сказал Даниел. – Я не верю.

И тогда Тод почувствовал, как слезы льются у него по щекам. Он спрятал лицо в ладонях, не в силах побороть страшное волнение.

– И вот за это спасибо, Дан. Действительно спасибо, – прошептал бедный юноша, силясь сказать что-то еще. Потом он овладел собой и продолжил: – Я увидел тебя, лежащим под деревом, с кровью на виске, а вокруг ни души… И подумал, что мысли мои материализовались… Я решил сперва: вот как все удачно вышло! Но потом вдруг что-то перевернулось во мне. И все это мерзкое, пошлое ушло. Страх за тебя вытеснил все плохое, что переполняло мою душу. Я внезапно вспомнил до малейших подробностей, как ты вытащил меня из моря, как рисковал собой и, наконец, что ты мой друг. И я стал звать на помощь. Ребята подошли, увидели меня… Как же мне было стыдно предстать перед их недоверчивыми взглядами, будто я предал их всех разом! Деджери, как мне показалось, с особенным недоверием посмотрел на мои руки. А потом… В целом потом ничего не произошло. Только меня стали терзать муки иного толка. Я никак не мог поверить, что такие страшные мысли могли меня занимать когда-то, что ты тоже веришь, что я способен на ужасные вещи. Но теперь… Я вижу, ты доверяешь мне. Даже не представляешь, Даниел, какую услугу ты мне оказал!

– Спасибо, что рассказал мне все, Тод. Теперь многое в твоем странном поведении прояснилось. Что до меня… Не так уж я и хорош, в сущности, как ты меня тут расписываешь. Я пошел тогда за тобой, чтобы одна девчонка… Словом, чтобы Лилетта обратила на меня внимание. Вот и все. Да и то, пройдя полдороги, я начал сомневаться в успешности данного предприятия.

Откровенно говоря, я труслив, как кролик… Мне повезло воспитываться в самых что ни на есть тепличных условиях – в семье известных беруанских академиков, понимаешь… Так что я боюсь грязных рук, микробов, насекомых, грозы и много чего другого… И, увидев тебя в море, первым моим желанием было бросить все и убежать… Мне даже подумалось, что я могу и не сказать о том, что видел тебя… В этом случае меня бы не заставили возвращаться к тому ужасному морю!

Видишь, все мы не такие уж и замечательные, как может показаться. Мой дед, единственный, пожалуй, разумный член нашей семьи, часто говорил мне одну фразу: «Мальчик мой, не бойся ничего. Особенно когда делаешь что-то хорошее для других людей; да и кто сделает тебе зло, если ты будешь ревнителем[11] добра?» Я никогда не осознавал этих слов и думал, что старик сбрендил. Но там, на берегу, сначала я позорно понесся прочь, бросая тебя одного, как вдруг неожиданно вспомнил эту мудрость и понял ее. Именно она заставила меня вернуться и помочь тебе. Сама мысль о том, что я могу тебя спасти, придавала мне сил и уверенности. Было странно, что я не могу коснуться моря, как бы ни пытался. И тут я осознал, что мне действительно нечего бояться; словно какая-то неведомая сила защищала меня от этой мерзкой желтой воды. Я даже подумал, что скорее море боится меня, нежели я его. А значит, и вправду с добрыми помыслами никакое зло не страшно. А ты… Не вини себя, Тод. Ты тоже поборол свой страх и гордость, придя сегодня ко мне и все рассказав… Кстати. А что произошло с твоей сестрой?

– Она пропала. После школы я хотел искать ее… Быть может, в Полидексе. Но своим глупым поведением в море, своей глупой местью я чуть было не предал идею найти Оюну! Я практически перечеркнул свою жизнь, отравил ее злобой…

– Ты все исправишь, – просто сказал Даниел. – Ты найдешь ее. Я думаю – и все наши ребята с этим согласятся, – мы поможем тебе ее отыскать. Иначе зачем еще нужны друзья?

Тод слабо улыбнулся.

– А это море… Я тоже думал о нем, как о живом, – признался Даниел. – Мне даже казалось, что все будто так специально сошлось, чтобы мы разделились и одна группа подошла близко к воде.

– Да, и я вел ее. Самоуверенный, надутый индюк! – с презрением к самому себе сказал Тод, и Дан засмеялся.

– Прекрати, Тод. Такое самоуничижение тебе не к лицу! Я привык видеть тебя в другом образе.

Тод тоже улыбнулся.

– Да, ты прав. Добром это не кончится. Вот видишь, я стал даже думать, как ты.

В этот же день Даниела выписали, и вечером, ко всеобщей радости Морских львов, он вошел в свой спальный домик, неся за спиной котомку с грязной одеждой. Ребята тепло поприветствовали его. Каждому хотелось как-то показать свою радость от того, что он выздоровел: потрясти Дану руку, потрепать по плечу либо же (это, правда, делали исключительно девочки) чмокнуть вконец смутившегося героя в щеку. Тод находился вместе со всеми, однако он выглядел куда более робким, чем его друзья. Даниел сам подошел к нему и с чувством пожал руку, чем вызвал недоумевающие переглядывания других. Этим своим действием Дан как бы показал остальным, что Тод – его друг и таковым останется, несмотря на всякие сплетни со стороны Энергетиков.

В этот вечер ребята долго