В холод - Нелл Уайт-Смит

одновременной недосягаемостью и близостью. Он ждал вас, желая поделиться мыслями, и не зря. Закончив его работу, вы, моя дорогая, нашли или… Я не знаю, как построена ваша работа, в любом случае скоро найдете то самое место, способное окупить наши труды. Но вам нужно поспать, а исследование идентичности и концентрации ликры оставить криминалистам с большой земли. В холоде она не изменится.

Почувствовав, как с облегчением опустились мои плечи, он отдал мне знак приглашения к выходу:

— Напомню, вас ищет действующая хозяйка базового лагеря. Идемте. И не забудьте ваши анализы, любая теория должна быть точной, а не правдоподобной.

Я сделала, как он сказал, вместе мы закрыли крышку гроба и вышли. Глаза мне резанул яркий дневной свет, ставший острее из-за моей усталости и почти эйфорического возбуждения, от чувства близости прорыва. Нашего общего прорыва с господином Трайтлоком, несмотря на несметное множество обстоятельств, игравших против нас. Я свободно вдохнула кристально чистый холодный воздух.

— Как ваши больные?

— Продолжаем работать с последствиями заражения. Я… Те трое, кто испытал на себе припадок, пришли в себя и отдыхают в своих комнатах. Завтра они вернутся к работе штатно. Двое других, кто повел себя агрессивно, находятся под наблюдением, но они в полном сознании и ведут себя без особенностей. Кажется, нам в основном повезло.

— А что с ней? С этой таинственной женщиной?

— Удар по голове привел к сотрясению мозга, но, к счастью, рана не опасна А в остальном мне… пришлось перевести ее на гауптвахту. Привязать к кровати. Кормить насильно. Я… — Отдавая жест поддержки, я положила руку ему на плечо. — Я бессилен ей помочь здесь и в одиночку, госпожа Лейнаарр. Нужна оборудованная клиника, возможно медицинские големы, способные держать ее в медицинском сне для восстановления хотя бы физических сил, и, конечно же, психиатры. Она слишком опасна для себя и окружающих, чтобы…

— Я знаю.

Вместе мы вошли в основной корпус и, прежде чем расстаться, уговорились оставить собранные мной образцы в медицинской лаборатории, поскольку один из них содержался в ледяном керне, а окно для хранения образцов в холоде имелось только там. Отдав все, я повернулась, собираясь отправиться к мастерице, когда встретила ее на пороге.

— Прячься! — приказала она мне холодно и почти беззвучно.

Я застыла, не понимая, что происходит.

В следующую секунду ее грубо втолкнули в лабораторию, а за ее спиной появился рослый мужчина из механиков. Я помнила его в лицо, но не была лично знакома. Он смотрел очень серьезно. Очень жестоко. Нет, он предвкушал жестокость, уже готовую очень скоро, вот буквально немедленно воплотиться в реальность.

— Зачем моей дочери куда-то прятаться и чего-то бояться? — спокойно, медленно, громко продекламировал вошедший следом Найлок, будто он стоял на лестнице древнего идущего дома, и мы внимали ему, как оратору, поставившему жизнь на убедительность собственных слов.

Я смотрела на него как на предателя. Ворвалось еще несколько обслуживающих техников. Один из них повалил меня лицом на стол, заломил руки, связал за спиной. Чувствуя, что должна экономить силы, я не сопротивлялась.

— Я ничего не… — попыталась я оправдаться перед хозяйкой, но она одними губами успокоила меня:

— Знаю.

— Давай! — велел мне Найлок, отдавая знак указания на меня какой-то поварешкой, словно скипетром. Наверное, бунт начался в столовой. — Говори!

— Будь ты проклят… — Я задохнулась болью, потому что меня ударили в бок. Сквозь поволоку отчаяния я услышала приказ госпожи Трайнтринн:

— Госпожа Лейнаарр, говорите как есть. Всю правду. Но знайте, что с сегодняшнего дня ожидается серьезная затяжная буря… — Она не договорила, получив удар по лицу.

— Скажи им, девочка, — попросил меня доктор Дрейрар. Он находился вне моего поля зрения, но я не сомневалась, что и его избивали. — Расскажи то, что мне рассказала.

— Хрустальное Око рядом. Я с большой точностью установила, где он. Он в пределах полета Сестры Восхода.

— И мы получим его себе! Себе! — возвестил Найлок, подняв обе руки, словно какой-то чемпион из древнего мира. — Они травили нас, они собирались перебить нас в склоках друг между другом, а для нас они ведь одинаковы, на одно лицо! Посмотрим, как они заговорят, когда город будет под нашим контролем!

Он подошел ко мне, отдал знак указания проклятым половником. Капля жирного оранжеватого супа собралась на его круглой части и сорвалась на стерильный еще недавно пол лаборатории. Я смотрела Найлоку в глаза. Его взгляд словно бы трескался изнутри, выпуская наконец столь тщательно скрываемые безумие, ненависть, всепоглощающую жажду власти, основанную на чувстве собственной исключительности.

— Точка на карте, моя дочь?

Я рванулась, меня ударили, и я потерялась в боли и чувстве бесконечного отчаяния. Потом меня вздернули за волосы, заставив посмотреть в глаза стареющему мужчине, чья дурная черная кровь придала цвет моей собственной. Он повторил вопрос.

— Они считали, что удача оставила меня. Они считали, что мои годы позади, что я угас, увял и меня, считай, нет, я ничего из себя не представляю, но меня выбрали духи ликры! Но меня поцеловал Сотворитель, и только поэтому, когда я притворялся немощным, мне верили. — Он ударил меня наотмашь и, приблизившись лицом к лицу, повторил: — Только поэтому, когда я притворялся немощным, мне верили. Ты поставила точку на карте, моя дочь?

Госпожа Трайнтринн попросила меня ответить, но я промолчала. Найлок ухмыльнулся и заключил, угадав правильно:

— Значит, на карте.

Вокруг стоял шум, голоса, но они потеряли для меня хоть какой-то разумный смысл. Меня ударили снова, и я, крепко зажмурившись, окончательно растворилась в боли и чувстве отчаяния. Потом меня развязали мягкие руки госпожи Трайнтринн. Они же помогли мне сесть.

Я огляделась. В лаборатории нас заперли троих: меня, мастерицу и доктора Дрейрара.

— Я не понимаю… — прошептала я, утирая пошедшую носом кровь. — Как же так произошло? Они же верны своим предприятиям…

— Будь они верны своим предприятиям, поножовщина нас ожидала бы раньше, — отметила мастерица. — Большинство технических работников здесь ради денег. Больших денег. Но, как видите, им пообещали еще больше.

— Когда Найлок только успел все провернуть? Он же постоянно ошивался где-то возле меня!..

— Он не успел, — отчеканила госпожа хозяйка. — За ним следили. Он никого не подталкивал к бунту. Стравливал народ друг с другом, да, но не сплачивал вокруг себя. Есть кто-то еще. Кто-то другой.

— Он сказал мне, если бы мы нашли Хрустальное Око, оперативники «Северных Линий» должны были перебить всех и уйти, словно бы экспедицию постигла катастрофа.

— Это правда.

Я замерла, глядя на госпожу Трайнтринн и надеясь, что ослышалась, но моя привычка мыслить рационально навязчиво напоминала мне простую истину: если одна