В холод - Нелл Уайт-Смит

— Это единственный шанс спасти «Северные Линии» от банкротства. Спасти многовековое предприятие. И вам, и мне оно дало все…

Ее прервал грохот выстрелов. Точнее, я знала, что настолько громким один выстрел быть не может, что в нем соединилось множество залпов одиночных орудий. Автоматизированных орудий.

— Для баллона охранная система безопасна, — тихо прокомментировала хозяйка.

— Вы же убиваете их! — сказал до того молчавший врач. — Всех!

— Не я. Они сами, — оборвала его хозяйка Сестры Восхода. — Перед выходом из лифта необходимо получить добро на нахождение наверху мачты. На него есть права у меня, мастерицы Нейнарр и мастера Рейхара. Остальные будут убиты. Емкость системы до тысячи выстрелов.

— Но они об этом не знали! — закричал врач, и госпожа Трайнтринн отдала ему знак принятия.

— Вот именно. Будь они верны, то и не узнали бы никогда.

На этом мы замолчали, и тишина вокруг нас стала гнетущей. С ужасом я ожидала еще выстрелов, но ничего не последовало до тех самых пор, пока в коридоре не зазвучали торопливые шаги. Я сжалась. Потом дернулась, думая забаррикадировать дверь, но госпожа Трайнтринн отдала мне знак оставаться на месте. Она поднялась на ноги и встала напротив двери, расправив плечи и смотря вперед спокойно, почти с ленцой. Обернувшись на меня, она дала мне совет, будто наши отношения не были только что разрушены до основания:

— Делай, как они говорят, и помни: тебе есть ради чего выжить. Помощь придет. Специальных дат для нее не загадывай. Просто знай: когда-нибудь помощь придет.

В следующую секунду дверь распахнулась, на пороге стоял Найлок. На лице его осталась красная крапинка чужой крови.

— Как это отключить? — проревел он сквозь сжатые зубы.

— С помощью ее ликры, — подал голос доктор Дрейрар за моей спиной. Я обернулась на него в полном ужасе от осознания его роли во всем и вспомнила те беседы, организованные для снижения риска безумия. Вспомнила, как он сегодня уговорил не нести образцы ликры госпоже Трайнтринн, оставить их у него…

— Она должна сама согласиться отдать приказ, — подмигнул ему Найлок, и доктор… Сотворитель, у меня язык больше не поворачивался произносить эту должность перед именем, он не достоин ее… Дрейрар улыбнулся мягко и почти тепло.

— Согласится. Нужно только подобрать дозу лекарства.

— Лекарства от мигрени? Так вы назвали войровый яд, который дали господину Трайтлоку, да? — вспыхнула я, и Найлок ударил меня по лицу.

Я не ответила. Все, что свалилось на меня за последние минуты, не дало мне даже пошевелиться. Я беспомощно смотрела на то, как госпожу Трайнтринн хватают за плечи и волокут вперед, но до порога она не дошла. Упала ненормально, обреченно, содрогаясь в конвульсиях, невероятным образом при этом оставаясь болезненно прямой, даже при этом сохраняя на губах тонкую улыбку молчаливого превосходства.

Дрейрар бросился, конечно, к ней, чтобы предотвратить химический распад ликры, спровоцированный ядом. Я понимала, что наши спонсоры снабдили ее верным средством. Не могло на черной и белой земле такого быть, чтобы она отдала Сестру Восхода в чужие, грязные руки. Сестра Восхода важнее и больше нее.

Меня схватили следом, провели по коридору, нет, скорее проволокли — ноги у меня подгибались под тяжестью мыслей о трагедии, в чью кровавую воронку стремительно затягивало персонал станции, — и в конце пути бросили на гауптвахту. Оказавшись одна, я подбежала назад к двери, принялась стучать и требовать немедленного прекращения бунта, немедленного освобождения. Я стучала и стучала до тех пор, пока не услышала громкий ехидный смех за своей спиной. Когда я повернулась, страшная безумная женщина сказала мне всего одно:

— Глупая девочка, разве ты не понимаешь, здесь — единственное безопасное место на всей Белой Тишине?

Она смеялась и смеялась, а я сползла спиной по двери и подтянула к груди ноги, чтобы стать меньше, и зажала уши, но все равно слышала смех, и смех, и стрельбу наверху.

Глава 43

Вейрре

Пятый день экспедиции

Ледяные пустоши

Ясно

Непогоду ночью мне удалось пережить вполне благополучно благодаря выкопанной снежной пещере. Я беспокоился, ведь буря может длиться двое суток и более, к чему я не готов, но удача благоволила мне, и непогода отступила, позволив продолжить путь. Я находился в уязвимом положении, так как уже поднялся на одну ступень необычной горы и не успел бы при плохой видимости спуститься назад к Тонне, но и до укрытия гондолы Сестры Заката еще не добрался. С учетом выбранного мною легкого стиля восхождения длительная буря убила бы меня даже при наличии достаточного количества присадки.

Однако все сложилось хорошо. Понимая, какой опасности избежал, я продолжал придерживаться выбранной стратегии восхождения, поскольку пока мне хватало времени, чтобы поговорить с выжившими и приступить к эвакуации одного из них, при условии его приемлемого состояния, конечно; но, как я говорил, надежда и уверенность в близости помощи творят настоящие чудеса.

Выступив в четыре утра, я, не встретив дополнительных сложностей, добрался до второй части склона и, не подходя слишком близко, двинулся вдоль него, высматривая место крушения. Это отняло у меня несколько часов, но упорство оказалось вознаграждено, к тому же я верно выбрал направление с первого раза.

Когда я подходил ближе, подал сигнал выжившим химическим факелом. Это менее надежно, чем выстрел, но громкий звук способен спровоцировать обвал, и я не решился рисковать. В подтверждение моих худших опасений ответа на сигнал не последовало.

Однако, когда я почти принял решение подниматься до гондолы, на ее крыше появился силуэт, скорее всего принадлежащий госпоже Нейнарр, хозяйке Сестры Заката. Достав сигнальные флаги, она сообщила мне, что выживших механоидов, кроме нее, нет, что сама гондола жива и что у нее достаточно присадки для того, чтобы прожить еще несколько дней до подхода помощи.

В ответ я сообщил, что в моих силах эвакуировать ее при необходимости, и она согласилась. Указала, что спустится сама. Я был только рад знать, что среди уцелевших вещей оказалось необходимое для спуска оборудование. И буквально застыл в страхе за жизнь авиаторши, когда увидел ее спуск: из оборудования она использовала только страховочную веревку, бесполезные на этом склоне кошки, прикрепленные ею к поясу, и столь же бесполезный на темном каменном склоне ледоруб. К тому же одна ее рука находилась на перевязи и хозяйка Нейнарр очень осторожно использовала ее.

При всем этом спускалась она уверенно и, я бы сказал, дерзко, с уверенностью только почувствовавшей силу своего тела альпинистки, еще не потерявшей товарищей и не заплатившей суровыми