В холод - Нелл Уайт-Смит

Я не думал о будущем — какие блага мне достанутся, какая слава, какое признание меня ждет. Я не думал о том, как будут из уважения ко мне, исследователю, взломавшему наиболее сакральную тайну географии и геологии нашего мира, сняты обвинения с моего брата. Как он надеется на мой успех. Наверное, он признался только потому, что понимал — я сильнее. Я знаю, я дойду и этим спасу нас обоих.

Я не думал о деньгах, о спонсорстве новых экспедиций. Не думал о том, как вернусь сюда, ведя за собой десятки снегоходных големов, легион тяжелой техники, дирижабли с грузом для основания градостроительных баз… Само собой, это несложно вообразить, это естественное развитие самой цели обнаружения Хрустального Ока, но я обо всем забыл. Ведь не оно моя настоящая цель. Кто бы меня ни любил, чем бы для меня ни пожертвовал, ничто из смыслов, действий, мыслей других механоидов не имело для меня ни сейчас, ни вообще никакого настоящего значения. Ничего, кроме цели. Кроме нее. Одной.

Я хотел только открытия. Я хотел только достижения поставленных целей, я хотел только первенства и преодоления порогов, недоступных ни для кого другого. Только сделать цельным, настоящим, живым то главное, что манило вперед. У меня никогда не было дома, не было жены, не было работодателя, не было приюта иного, чем все, что простиралось перед глазами. У меня, бродяги, кроме дороги, не было ничего.

И вот — я достиг ее. Я достиг багровой линии впереди, я достиг абсолютного, непререкаемого доказательства местонахождения Хрустального Ока здесь, его жизни и работы.

Оказавшись рядом с полосой, куда так стремился, я остановился, изучая ее. Сверху, от головы Великого Мертвеца, мне казалось, будто багровая линия располагается в промоине, но теперь я понял: никакого углубления во льду, появившегося из-за постоянно сбрасываемой технической крови, нет, мне показалось. Я очень хотел это видеть, и мне показалось.

Я медленно опустился на колени и коснулся льда. Под ним действительно лежала багровая полоса, вот только это была не кровь. Видимо, здесь толщина ледяного покрова незначительна, меньше метра. А под ним — целая гора киновари. Природного соединения ртути и серы пронзительного огненного цвета. Чуда, удачи для добычной корпорации, но… это не признак близости потерянного города.

Двигаясь словно в полусне, я снова и снова скользил руками по ясному, неглубокому льду в надежде, что игра природы окажется неопровержимым доказательством близости Хрустального Ока. Его работы, его… но… там не было крови. Не было крови. Не было. Никакой.

Я ошибся. Надеясь, что Хрустальное Око здесь, мы ошибались. Я проиграл, и я зря убил своего партнера. Моториста. Танцовщицу с багровыми волосами. Они умерли зря, здесь нет ничего. Здесь ничего нет.

Все было зря.

Меня отвлек шум, нарастающий сверху. Я поднял голову и увидел, как на меня несется целый поток ее. Технической крови. Я повернулся к нему всем телом. Я не успевал убежать. Он промочит меня насквозь, он убьет меня! Но он — существует. Я опустил капюшон и стянул шапку, защитные очки. Поток налетел на камень впереди меня и разбился тысячей брызг, взметнувшихся под холодное, белесое небо.

Я раскинул руки, забыв о том, что окажусь в смертельной опасности, промокнув. И кровь врезалась в мое тело, омыла мое лицо, освятила мой путь. Она скатилась дальше, забрав с собой мои сани, отрезав путь назад. Все не зря. Не зря. Нет!

Я открыл Хрустальное Око.

Пройдя еще немного дальше, я доберусь до его надледных частей.

Я встал. Вышел прочь из стекающего со склона потока кровавой реки и направился вверх, чтобы разбить лагерь, ощущая, что над моей головой собирается непогода. Белая Тишина как никогда манила внутрь себя. Куда бы я ни пошел теперь — я не вернусь.

И я мог идти. Теперь только туда. Шаг, шаг. Вперед.

Глава 45

Лейнаарр

Шестой день экспедиции

Базовый лагерь

Буря

С тех пор как началась буря, я не слышала ни одного выстрела наверху. Я думаю, к осиротевшей Сестре Восхода стало невозможно подойти из-за остервенелого ветра, пробирающего до основания сте́ны добротно построенного базового лагеря. Эта буря нам наказание, страшное наказание за многие преступления. За все, что мы натворили. За все, что мы натворили. Как мы пойдем по обратной стороне времени? Что мы понесем назад?

Ночью я не спала. Я горевала, я боялась за свою жизнь; и горе мое, и страх мой — они оба сплетались в едином порыве, чтобы с ветром за стенами нестись над парадоксальным льдом Белой Тишины. Мне казалось, еще чуть-чуть — и ветер сложит наше укрытие, вывернет его стены, обрушит нам на головы, сорвет с нас одежду, заставляя обнажить всю нашу грязь, весь мрак наших душ, и вырвет их, присоединив к собственному вечному мраку. Мраку из душ всех, кто приходил сюда за топливом, словно за панацеей, призванной утолить жуткую алчность, яд коррупции, самолюбия и зависти, исходящих из столь многих источников, столь многих механоидов, корпораций, големов, что они затянули тьмой все небо здесь.

— Я не кусаюсь, — позвала меня страшная сумасшедшая женщина.

Повернувшись на койке на другой бок, я посмотрела в ее изможденное лицо, блуждающее в треморе между тенями еле горящего газового рожка. Она улыбнулась своими черными отравленными механическими зубами и снова попыталась пошутить:

— Я же привязана. — Я продолжила смотреть на нее молча, и она сказала мне: — Думаю, теперь ты узнала, что доктор здесь вовсе не добрый. Он же травит меня.

Она отдала знак указания взглядом на капельницу с огромной бутылью глюкозы. У ее кровати их стояло несколько, и я перед сном, в самом начале ночи, когда буря еще только собиралась, как раз заменила ей питание.

— Вы ведь не черная искательница. Вы из экспедиции 1016. Вы настоящая.

— Да, моя девочка, — ответила она, ненадолго закатив глаза под дрожащие от интоксикации веки. — Да, я… двенадцать лет здесь. Мне уже двенадцать лет холодно. Очень холодно. Я — петролог, Лейна. Наша экспедиция завершилась успехом. Мы прочли следы насыщенной войры по льдам и камням, мы дошли до самого края мира, мы нашли Хрустальное Око. Да только знаешь что? Чести в этом нет, его нельзя не найти, оно здесь повсюду: ползет к краю мира, оставляя за собой отработавшие свое производственные мощности. Даже некоторые горы тут — части его насытительных систем. И они знают это. И защищают его.