Информационный шум - Владимир Семенович Мельников

– Не мешай! – коротко остановила меня жена. Она-то не меня слушала, а от дисплея не отрывалась, где в это время показывали запись с видеокамер про то, как на парковке псих разбушевался. Пришлось не мешать, и даже не обижаться. Не молодой же уже, сколько раз за всю жизнь меня так обрывали на самом, самом важном? Не счесть! Привык и понял, что не стоит на идиотов обижаться. Это ж они информацию недополучают, мне-то всё яснее ясного. В том числе и то, почему бородатый бродяга костылём автомашины охаживал. Одну, другую, третью… по лобовому стеклу стукнул, а разбить триплекс не смог.

– Слаб человек и в грехопадении немощен, – объяснил я происходящее, и, по-моему, так по библии получилось гораздо популярнее, доходчивее, чем в закадровом научном словоблудии из доклада. Впрочем, и там меж непроизносимых терминов начали появляться слова, вполне подходящие для обывателя. В том числе мы узнали, что названный в Янтарной комнате таинственный восьмой стандарт – всего лишь ГОСТ, который имеет длинный номер, заканчивающийся цифрами 008. По методике этого нормативного документа производилась расшифровка мотивов и действий пойманного на стоянке сумасшедшего (пациента «А»). Оказалось, что псих не просто воевал с автомашинами, но громил исключительно чёрные, поскольку миссия воина заключалась в спасении от тьмы, поглощающей солнечный свет! Также было сказано, что массированное воздействие рассеянных янтарём лучей может вызывать отрицательные реакции, как в случае с пациентом «В», но бывают и положительные. Безразличных людей с нейтральной реакцией меньшинство. Поэтому при длительной экспозиции и при расстройствах шизофренического спектра достаточно часто возникает устойчивое расщепление личности. Появляются ярые защитники как света, так и тьмы. Соответственно пациенты «А» и «В» оказываются антагонистами. В острой фазе из-за схизиса типа «В» агрессия вначале подсознательно, а затем осознано направлялась на уничтожение источников, то есть изделий из янтаря. Причём речь шла не о простом разрушении или порче, но исключительно о ритуальном сожжении, ибо требовалось погубить не сам сукцинит (попросту янтарь), а вселившуюся в него силу. Доказательства существования столь дикого ритуала нейросеть представила после расшифровки нескольких рукописей, найденных в Британской библиотеке и в частных коллекциях, куда документы попали из Кёнигсберга. Отсюда ниточка уже тянулась к версии о пожаре, якобы уничтожившем Янтарную комнату в 1945 году.

Услышанное я поспешил прокомментировать и сказал Оле:

– Теперь понятно, почему мне питерский климат ближе, почему шторы от солнца закрываю. Получается, моя нелюбовь к яркому свету – симптом!

– Правда, ещё бабушка говорила, что примерять к себе чужие болезни – типичная ошибка начинающих. В своё время ей и другим студентам медикам об этом в институте преподаватель рассказывал, предупреждая, чтоб после лекции сходу не искали у себя тиф, оспу, ангину…

– Вот, вот! Не буду этого делать. Я нормальный! Ведь, даже не думал о том, что янтарь горит. Тем более не собирался сжигать белые электромобили. Они сами по себе горели, или, или…

Следующее заявление от меня услышал уже весь учёный совет, поскольку пациент «В» нажал на дисплее кнопку микрофона и произнёс:

– Извините, Валерий Кузьмич, а версия поджога электромобилей такими же шизофрениками не рассматривалась?

– Мы, ведь, недавно обнаружили то, что изменения в конструкцию и в каталоги вносились без явных для нормальных людей целей.

– Может, разгадка в том, что появились воины тьмы, которые борются с электричеством?

Доклад больше никто не слушал. Адмирал пытался разрешить продолжение, только компьютерное воспроизведение стало совсем бесполезным из-за шумной разноголосицы мнений живых учёных.

– Не может такого быть, разве вы не понимаете, нейросеть уводит нас от реальности, – сказал профессор Ялунин и тут же охарактеризовал доклад или доклады, как непрофессиональные:

– Без раздвоения личности было бы надёжнее, так как если её заклинит, то сожжёт и авторов этого получасового никчёмного ролика.

Получилось сумбурно и непонятно, как минимум мне, но Ялунина поддержал профессор Иванов, который по-прокурорски заявил:

– Ни административной, ни уголовной ответственности за это нет. Даже если случится что-то страшное, то этого горе мастера и не найдёт никто.

Кого он имел ввиду, возможно, дошло до Виктора, и он ответил:

– Ответственность есть. Вы ошибаетесь, и сесть можно не условно. Если считаете, что нарушены какие-то требования нормативных документов скажите конкретно.

На это Иванов надулся и путаясь понёсся дальше:

– Если конкретно, то вы не имели права изменять и дополнять исполненную заводскую конструкцию. Вы можете создать что-то своё, провести испытания, сертификацию и экспертизу. Вы же предлагаете изменить заводскую конструкцию. Если после подобной доработки случится страшное, то виноват будет тот Кулибин, которого не сыщешь.

Услышав такое, позицию Виктора поддержал его шеф, Георгий Николаевич. Он красиво и уверенно возразил:

– Во-первых, Иван Петрович Кулибин – выдающийся механик и изобретатель, не стоит так суетится и упоминать не к месту достойного человека.

– Во-вторых, ни одну заводскую конструкцию менять не предлагается.

– В-третьих, в обсуждаемых сборках используются спарки только сертифицированных детекторов.

– Мы не участники торгов и ничего не реализуем, идёт обсуждение результатов исследований.

– Если для Вас тема представляет хоть какой-то интерес, прошу более внимательно пересмотреть фильмы, извините меня за такую настойчивость, но ничего конкретного пока не вижу.

Такие формулировки мне лично очень понравились, ими и цепкость ума проявилась. В очередной раз убедился, что у нашего полковника надёжный заместитель. Только Иванова это не остановило, нашёл, что ответить:

– Я понимаю столь настойчивое желание повысить число просмотров ваших видео, но мне хватило одного доклада, чтобы понять бесперспективность и опасность.

– Ясно, – вмешался в разговор Сергей и в своей манере довольно нахально заявил:

– За отсутствием аргументов пытаетесь смешать карты. Будь по сему, дискуссия завершена, спасибо за внимание!

– Аргумент один, – продолжил Иванов:

– Вы не понимаете последствий своей работы и тем более не несёте никакой ответственности.

Тогда Георгий Николаевич произнёс нечто философское:

– Никто из нас не понимает последствий ни конкретных действий, ни всей жизни.

И к этой шутке добавил:

– Тут я с Сократом согласен. Можем лишь соблюдать меры безопасности при постановке экспериментов.

Возможно, из-за упоминания Сократа до господина Ялунина что-то дошло, поэтому следующий его ход был одновременно как примиряющим, так и провокационным.

– Виктор, – дружелюбно обратился оппонент к автору:

– Покажите, пожалуйста, схему для сборки с несколькими детекторами и источниками зажигания. Это будет очень интересно.

Своей просьбой профессор надеялся поставить эксперта в тупик, но не вышло, поскольку Виктор без промедления ответил:

– Да, конечно, это можно посмотреть в нескольких эпизодах, например, начиная с демонстрации восьмого и девятого тестов.