Информационный шум - Владимир Семенович Мельников

побоку, истина дороже! Пожар вражды вмиг разгорался. Причём как правило не медленно, но шумно, со взрывом, для чего учёные взамен артиллерийской подготовки толстыми книжками, то есть диссертациями и монографиями «залпы» устраивали плюс «пуляли» «подкалиберными» журнальными статейками. Так растолковывали особо важные положения трудов праведных и неправедных, на дуэлях махались, нападали все на одного или один на всех, бывало и стенка на стенку сходились, и до рукопашной доходило, и за волосы профессора друг-дружку таскали, да академиков за бородёнки дёргали. Именно поэтому умные люди ныне придумали телеконференции. Её адмирал устроил как раз, чтоб делатели умственного труда пар выпустили, но обошлось бы без увечий и материального ущерба. А само обсуждение действительно требовалось, поскольку хозяину управления надоело и невозможно уж стало с каждым по отдельности отношения выяснять. Так бой «быков» и состоялся, мы свидетели.

Первый выкрик с места позволил себе профессор Ватушев Альберт Ильич, худощавый, болезненный на вид мужчина лет 80-ти, пиджачком и узким галстучком точь-в-точь похожий на бывшего советского и партийного чиновника средней руки.

– Нет такого эффекта, что за бред!

Это он так выразился лишь по поводу произнесённого названия доклада: «Пиропьезоэлектрический эффект».

– Подождите, давайте послушаем, – осадил профессора адмирал.

– Не подожду, – грозным голосом парировал худощавый.

– Хорошие дела, – тут же подумал я:

– В управлении никакой субординации что ли нет?

Темы двух докладов, которые предполагалось обсуждать, были известны заранее. И сами доклады все, кому не лень, могли посмотреть до учёного совета. Мне, признаюсь, было лень, но многие посмотрели. Потому попутные комментарии навряд ли возникали случайно, «снаряды» готовились, «пушки» заряжались и прицеливались заранее, экспромтом выбирались лишь моменты для озвучивания «выстрелов». Таким образом условия для оппонентов-критиков сложились выгодные. Даже их позиции на мониторах в верхних окошках доминировали над молодыми докладчиками. Чего уж говорить о солидности, подчёркнутой возрастом, сединами и лысинами. Только и для легковесных, легковерных начинающих бойцов жить стало проще. Нарыл данные невесть откуда, в компьютер как попало свалил, и нате, и статейку нейросеть сама сляпает, и тем паче зачитает выразительно вместо человека, коему остаётся за гонораром бежать. Ежели, конечно, гонорар положен. Одно лишь не предусмотрено. Если шишки с «небес» повалятся, или «соседи» камни в огород накидают, то сии проблемы и чёрные шары не машине, а всё ж по старинке достанутся лично непутёвому автору. Поэтому хитрые научные руководители и консультанты не спешили называться производителями контента и вперёд на «ринг» выпускали своих неостепенённых товарищей.

Среди первых для битья числился знакомый нам эксперт-криминалист Виктор, то есть Виктор Иванович, младший научный сотрудник отдела. У Виктора было два соавтора, но тоже молодых, не из числа маститых. Они и закинули в компьютер моё придуманное находу слово пиропьезоэлектрический, а премудрая машина нашла сей неологизм уместным и десяток раз употребила, правда, не ради увеличения наукоёмкости доклада, но по стандарту, подгоняя длину текста до требуемого количества знаков.

Воспроизведение компьютерного сочинения, как и его представление вначале, ещё пару раз прерывалось возгласом:

– Нет такого эффекта.

Бывший советский чиновник продолжал бурно протестовать против нашествия варваров на партийные принципы, но старик быстро стихал, поскольку крик его души пока ещё никто не поддерживал. Лишь демонстрация видеозаписи приостанавливалась, а затем в тишине вежливый женский голос спрашивал:

– Могу ли я продолжить?

– Да, – говорил адмирал, и только тогда доклад продолжался.

Из нашего офиса на Большой Морской присоединиться к телеконференции было вполне удобно. На трёх мониторах мы одновременно наблюдали и слайды, и десятка три участников. Диспут вначале, при котором доктора наук рьяно приглашали друг друга подучиться на студенческой скамье, касался предшествующего заседания. Свидетелями его бурного завершения мы стали случайно. Тот учёный совет касался работ по геологии и геофизике, поэтому на него были приглашены наш полковник, его зам, также руководитель подводных работ. Они же после перерыва остались на следующее научное представление. Прочие участники поменялись. В новом составе можно было узнать многих, поскольку почти все из них присутствовали на недавнем приёме в адмиралтействе. Имена и регалии указывались в окошках на экране. Насчитал несколько членкоров, пару академиков, прочие в большинстве были докторами и профессорами.

– Куда мы попали? – спросил я у жены:

– Не учёный совет, а заседание секции в академии наук!

Впрочем, уважительное отношение к мероприятию улетучилось сразу после выпадов худого оппонента. В ожидании третьего выкрика господина-товарища Ватушева уже готов был равноценно отвесить сермяжное слово:

– Заткнись!

Но этого, к счастью, не потребовалось. Болезненному дядечке и без меня стало худо. Видимо, накануне перенервничал. Альберт Ильич серьёзно, значит, вникал в содержание докладов, да до такой степени, что не обошёлся без медицинской помощи. Адмирал, в сложившейся ситуации, естественно, по-человечески посочувствовал коллеге. Профессор, ведь, как-никак стал очередной жертвой науки. Соответственно прерванное заседание продолжилось после пожелания мученику скорейшего выздоровления, о чём захотелось ехидно спросить:

– Так, первого унесли! Кто следующий?

– Думай о хорошем, – сказала Оля:

– А то сам станешь следующим.

Пришлось возразить:

– Я и думаю о хорошем, когда твоего врага вперёд ногами выносят, это же хорошо?!

Правда, порадоваться складному злословию не успел, поскольку вынужден был задуматься о том, как ответить на вопрос биолога:

– Хорошо-не хорошо, по каким морфологическим признакам врага распознал?

На это сходу ничего путного сложить не получилось, и с оттяжкой времени произнёс:

– По какими, по каким?..

– Больше всего не понравились галстук и отчество Ильич…

За подобным трёпом я пропустил значительную часть доклада, но всё же заметил чёткие снимки, которые были сделаны с помощью электронного микроскопа. Ещё обратил внимание на пояснения о том, что выявленные дефекты наноструктуры свидетельствуют о низком качестве применяемого оборудования. На этом основании следовало сделать вывод о кустарной подделке зажигалок. По аналогии с выпуском фальшивых денежных купюр условно можно было говорить то, что попкорн явно печатал не Гознак. Прочие вопросы мы раньше, вроде бы, с Виктором уже обсуждали, поэтому новых впечатлений не вызвали ни воспроизведение опытов с зажиганием ткани, картона и янтаря, ни рассказ о биологическом покрытии – чувствительном индикаторе. Понравился разве что испытательный стенд, на котором надувались и взлетали шарики попкорна. Простая и в тоже время универсальная конструкция позволяла исследовать любые пожаровзрывоопасные изделия в разных средах, при перегрузках, а также при отсутствии гравитации. Такое творческое решение я оценил коротко словами:

– Ловкость рук!

И попкорн был результатом кустарного творчества, только необычное совмещение нескольких эффектов в надувающихся шариках было выполнено с оттенком злого плюс глупого, бессмысленного замысла. А стенд, очевидно, строили ради выяснения истины, и ничего плохого за комбинациями семи функций в каждой спарке его детекторов не