Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

– Я не журналист.

– Тогда что тебе нужно? Давай быстрее, мне уже пора на открытие.

– Правду узнать. Про Аню Ковалёву, девушку, что нашли мёртвой на вашей бывшей стройке. Это вы отдали приказ её убить? Она знала не только всё о Дьяченко, но и о ваших забавах на острове?

– Что…

– Пытаться что-либо сделать со мной бесполезно, я уже отправил копии во все инстанции, в том числе и брату-журналисту. Jus vitae ac necis?[6]

– Что это значит?

– Не притворяйтесь, думаю, вы хорошо знаете латынь.

Я придвинул ему распечатанные снимки с Лениного фотоаппарата. Там были и страницы текста, найденного в подземелье.

– Что это? Труп той девушки? – он скривился, чуть отпрянул, потёр лицо. Словом, сделал вид растерянный и удивлённый. Актёрище.

– Нет, это тот, что мы нашли в вашем подземном ходе. И не просто труп. Вы его обескровили! Не узнаёте свою работу? Жертва вашему новому городу на крови?

– Господи…

В кафе заглянула пресс-секретарь Полесова, эффектная блондинка в белом брючном костюме.

– Аркадий Олегович, заканчивайте, пора!

– Мне нужно идти… Давай поговорим после открытия, – пробормотал он. – Ты же просто так сказал, что отправил это куда-то? Никуда не уходи, дождись меня, и всё решим. Обещаю.

Я в досаде ударил кулаком по столу, когда Полесов покинул кафе. Тут же поймал гневный взгляд официантки за дальней стойкой и, извинившись, отвернулся к окну. Хотелось верить, что Лена действительно успела переслать фотографии Бойкову и Ваське, а Вовка следует за ней по пятам, охраняя. Мы договорились встретиться на мероприятии.

Форменный кошмар

Я был настолько взволнован, что происходящее различал очень смутно. Да и полная людей площадь и обволакивающая духота делали своё дело. Конечно, СМИ собрались со всего региона, и даже столичные были тут как тут. Они выделялись холёным видом и новой техникой и так же томились в ожидании сенсационных заявлений.

По обеим сторонам от входа, за оградой из красных бархатных канатов, то и дело щёлкали вспышки фотоаппаратов, кто-то настраивал микрофоны. Журналистка с длинной русой косой вообще запуталась в шнуре и едва не упала прямо на ковровую дорожку, приготовленную для высокопоставленных лиц. Сейчас на ней стоял сам Полесов со своей пресс-секретаршей. Та уже вовсю раздавала комментарии для журналистов:

– Аркадий Олегович – потомственный переселенец. Родственники по материнской линии переехали из уходящей под воду Мологи сначала в село на окраине, а потом и в сам Рыбинск. Обиды на прошлое нет. Времена были сложные, но именно Рыбинская ГЭС сыграла огромную роль в нашей Великой Победе. И Молога, и Рыбинское водохранилище, и мологжане-переселенцы, пожертвовав своей малой родиной, безусловно, внесли свой вклад в общее дело.

Сам Полесов интенсивно потел, несмотря на навес от солнца, под которым стоял. Казалось, ему не хватает воздуха, он всё время поправлял узел галстука. Подлец нервничал, и это меня наполняло надеждой, что он не был готов к такому повороту.

Пока люди продолжали прибывать, у заграждения остановился чёрный джип. Из него появились Тихонов и рослый мужчина с очень напряжённым лицом. В толпе пронёсся шепоток, что это глава администрации Рыбинска.

Губернатор, оказывается, уже сидевший в первом ряду, поднялся им навстречу, и мужчины обменялись рукопожатиями. Из людского моря хлынула волна ахов и вздохов. Снова защёлкали фотоаппараты. Я чувствовал, как волнение поднимается к горлу, обжигая всё на своём пути пожаром. Через толпу ко мне пробирались Лена, Вовка и… Стас.

– Представляешь, Стас тоже тут на открытии с отцом! – чересчур бодро обратилась ко мне Лена, делая глазами знак не удивляться. Такой же знак делал мне Стас, намекая, видимо, на нашу встречу на острове.

– Да, неожиданная встреча, – пробормотал Стас, пожимая мне руку с особым нажимом.

– А ребята тут за компанию с братом Ивана, он же журналист, мой коллега. Я рассказывала тебе. Вот, пересеклись… – щебетала Лена, пытаясь понять по моему лицу, удалось ли мне что-то узнать от Полесова.

У здания сбоку притормозил небольшой автобус, а следом подъехала ещё и милицейская машина. Тихонов бросил на них озабоченный взгляд, остальные ничего не замечали, увлечённые позированием журналистам. Он же продолжал поглядывать в сторону милиции, и улыбка медленно покидала его лицо. Кажется, наш план сработал, и теперь всё должно пойти по другому сценарию.

Из милицейской машины показались несколько мужчин в штатском. Их мешковатые штаны и красные потные физиономии сразу снизили пафос мероприятия, зато привлекли внимание гостей. За мешковатыми следовали ещё двое молодых мужчин в форме. Лица у всех были такие сосредоточенные, что мне сразу всё стало понятно.

– Ты тоже это видишь? – пробормотал Вовка.

– Ещё бы, – выдохнул я, боясь пошевелиться.

Поначалу Полесов, заметив милицию, продолжил общаться с Тихоновым. Может, решил, что это часть охраны. Дальнейшие события я видел, но не слышал. Один из прибывших на милицейской машине, самый старший по возрасту, приблизился вплотную и показал какие-то документы. Жестом предложил отойти в сторону. Полесов нахмурился, оглянулся, словно ища поддержки у Тихонова и других высокопоставленных лиц. Тихонов на мгновение оцепенел, но выражение озабоченности на его лице выглядело фальшивее некуда.

Полесов принялся активно жестикулировать, показывая, что его отрывают от важного дела. Двое в форме заметно напряглись и подвинулись ближе, хотя старший жестом успокоил их, предложив оставаться на месте.

В этот момент я ещё раз глянул на Тихонова, и мне всё стало понятно. Точнее, поначалу я пришёл в ужас, потому что осознал, что Тихонов рад тому, что происходит. Блеск его глаз не могли заглушить ни показная озабоченность, ни попытки уточнить у прибывших, что происходит. Он знал! Он знал и теперь делал вид, что арест Полесова для него сюрприз.

Люди из толпы, наблюдавшие за происходящим, принялись переговариваться, строить версии. На огороженную сцену выбежал низенький седой мужчина в костюме и, склонившись над микрофоном, дрожащим голосом объявил:

– Господа, прошу тишины! По независящим от нас причинам церемония приостановлена до выяснения всех обстоятельств.

Зрители загудели, словно трансформатор, в недрах которого накопилась бешеная энергия. И сейчас эта энергия вырывалась наружу вспышками фотокамер, криками, провокационными вопросами, которые раздавались то тут, то там. Процесс запустился, и я был рад, что обратной дороги уже нет.

Стас хохотнул. Кажется, всё происходящее его забавляло:

– Его что, прямо с открытия увозят?

– Что тут смешного? – быканул в ответ Вовка. – Он преступник и должен сидеть в тюрьме.

– Да нет, просто я думал, тут скукотища будет, а здесь такой замес…

– Стас… – укорила его Лена.

– Я, конечно, никакой не преступник, детка, но всё равно