Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

– Вот так номер! – крякнул сразу проснувшийся Вовка.

– Мол, её покойная подруга, Фокина-старшая, тоже поначалу рассказывала о муже-герое. Детям она представляла отца в героическом свете, – он был для Фокиной-младшей кем-то вроде Гагарина. Зато ближе к смерти мать Фокиной уже заговаривалась и могла сболтнуть неприглядную правду. Якобы муж был тем ещё ходоком и любил погулять с молоденькими, пока жена с пузом ходила и Надьку рожала, а когда Надьке был годик, прямо перед своей пропажей, спутался с одной ветреной особой. И так она его окрутила, что жена поняла: Фокин пропал. А когда он пропал по-настоящему, жена решила, что подлец сбежал. Долгие годы ждала, что явится с повинной. Не дождалась. Надежда, когда вышла и увидела бабку, аж позеленела. Думаю, она в курсе, что та болтает, и испугалась, чтобы я всё это в газете не написала.

– Выходит, у Фокиной-младшей был повод злиться на отца, – уточнил Вовка. – Она знала, что тот бросил мать ради этой ветреной особы?

– Фокин может быть жив, – напомнил я.

– И пытается подкинуть свои бумаги, чтобы о его исследованиях узнали?

– Кстати, а кто эта особа? – неожиданно задал очень правильный вопрос Вовка. – Ну, та баба, с которой гулял Фокин?

– А я откуда знаю?! Вопросы у тебя…

– Вовка хотел бы её навестить, – усмехнулся я.

Лена закатила глаза, давая понять, что думает о моих шутках.

– Бабка несла что-то типа «муж ейный с Медведицей загулял».

Теперь глаза закатил я:

– Медведица – это в смысле крупная баба? Любительница мёда и малины? Или у неё фамилия Медведева?

– А если… нет, не может быть… – пробормотала Лена и стала расшнуровывать папку со своими заметками. Я наблюдал, как она перебирает документы, пробегает глазами строчки, по-детски шевелит губами в такт прочитанному.

– Вот! Потапова!

– Что Потапова?

– Аркадий Олегович носит фамилию Полесов по отцу. А его родные, Аскольд и дед, они же Потаповы! И бабка Полесова была Потаповой. Чем не Медведица?

– По возрасту Фокин как раз мог гулять с бабкой Полесова! – подхватил я.

– А Надежда Фокина могла всё это узнать. У таких старых дев мозги набекрень. Может, решила отомстить за свой род, начала Полесова подставлять, – заявил Вовка, но Лена усомнилась.

– Ты её видел? Интеллигентная пожилая дама. С документами ещё как-то можно допустить, что их отправила она. Хотя как она смогла бы провернуть операцию такого масштаба? Да и откуда ей знать о делах Полесова на острове? Для таких расследований у неё не хватит здоровья. По её же словам, она дальше своего района давно не выезжает.

– Поговорить бы со стариком Палычем, уж он-то про шуры-муры сестры должен был знать. Сколько ему тогда годков было? Подростки обычно любопытные. Правда, после ареста Полесова им там точно не до того. Кажется, ему плохо стало.

– Видел, как его сын увозил, – вздохнул Вовка. – Старик за сердце держался. Жаль его…

Между строк

Лена засобиралась назад, в город, а у меня совсем не было настроения снова видеть её со Стасом. Я предложил Вовке не дожидаться вечера, а выпить пива прямо тут, на пляже.

– Мы потом сами на автобусе доедем, – кивнул я Лене на прощание.

Потом мы с Вовкой сидели у воды. Перед нами открывался отличный вид на Мать-Волгу и башни шлюзов… Вода, как заявил искупавшийся Вовка, была прогретая, хотя и цветущая.

Я купаться передумал, старался поддерживать беседу, но периодически зависал. Хотелось жалеть себя и думать о Лене, но в голову лезло совсем другое. Убийца задержан, но было несколько вещей, которые не поддавались логике, как будто на задворках подсознания остались какие-то пустые ячейки. Конечно, на них легко было закрыть глаза, но они почему-то упорно раздражали. Когда всё очень очевидно, это становится даже подозрительно.

Достав из рюкзака ручку и блокнот, я стал рисовать круги, вписывать в них людей, объединять эти круги связями. Параллельно ещё раз пробежался глазами по досье, что собрал на Полесова Димка. Он всегда добросовестно делал свою работу, так что там было всё, включая его детство, бизнес, личную жизнь, слухи и домыслы.

Полесов безусловно, умный человек, зачем бы он стал так рисковать, держать при себе очевидные улики? Почему не избавился от них, имея столько времени в запасе? Выброси он нож в реку, и уже через пару недель на нём не осталось бы никаких следов. Нож… Нет, мысль снова ускользала…

И эти книги, записи, будто кричащие о намерениях преступника. Конечно, шанс, что кто-то докопался бы до истинных намерений Полесова, был невелик. С его связями и влиянием. Вовка тоже убеждал меня, что в охватившей Полесова страсти к убийству, в ощущаемой им безнаказанности крылся ответ: он просто стал слишком самонадеян. А перед официальным стартом осушения и вовсе расслабился.

– После какой-то очередной оргии оставил себе пленницу, с которой развлекался, а потом подготовил её для жертвоприношения. Хотел, может, символично пустить труп по воде. Напитать свою «Новую Мологу» свежей кровью. Вот почему он был против, чтобы старик шастал по подземным ходам. У извращенца на них были свои страшные планы.

Я верил и не верил в мотив преступника. Всё-таки я изучал профайлинг, любил анализировать характеры. Одно дело устроить вертеп с развлечениями для местной элиты, а другое – обескровить девушку, чтобы принести в жертву. Обычно бизнес-мышление (а Полесов, несомненно, был превосходным стратегом) плохо уживается с откровенным безумием.

Мне позвонил Васька, чтобы убедиться, в порядке ли я. Мы долго обсуждали случившееся. Он сказал, что постарается поддерживать связь со следователем, который осматривал места убийства и обнаружения ножа, записей, в общем, всех вещдоков. Сейчас там обследуют весь дом и территорию, и он будет держать меня в курсе. На мой вопрос, чего ждать от жизни, он заявил:

– Интересы Полесова, естественно, будет представлять лучший столичный адвокат, и что будет дальше – пока представляется очень смутно. Сам Аркадий Олегович у нас, оказывается, болеет. Дисграфией и дислексией. Без присутствия своего адвоката читать и писать отказывается. Доказать, что он столкнул твою знакомую, практически нереально. Если только не найдётся свидетель, который бы подтвердил, что видел его. Пока же он утверждает, что в ночь, когда погибла Аня, был в Рыбинске с партнёрами. А так как эта публика повязана между собой грязными тайнами, на правду можно не рассчитывать.

– Что у вас на него есть?

– Труп, найденный у него в подземелье. Тут ему не отвертеться – есть орудие убийства из его коллекции с отпечатками.

– Да, он знатный любитель холодного оружия. Москва в шоке? – невесело пошутил я.

– Я никогда не предполагал, что у нас столько любителей