Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

Боковым зрением я заметил, как Стас, дурачась, зарывается носом в её волосы. Кажется, Лене стало неловко, поэтому она быстро вывернулась из объятий.

Хорошо, что смотреть этот мерзкий спектакль мне было некогда. Буквально через несколько минут после того, как Полесова увезли, Тихонов заметил меня в толпе и, махнув, отозвал в сторону. Мы в сопровождении его охранника прошли всё в то же кафе, где час назад я общался с Полесовым.

– Что случилось? – спросил я, делая вид, что ничего не понимаю.

– Форменный кошмар, – пробормотал он. – Прав ты был, Иван, стоило давно приглядеться к этой мрази. После анонимного звонка, поступившего на пульт дежурного… Кстати, это не ты звонил?

– Нет, – с чистой совестью заявил я.

– Значит, кто-то из его обслуги сдал. На место выехала опергруппа, у него в подвале нашли обескровленный труп девчонки. В его спальне в полу был тайник – там нож, которым он это сделал, книги и прочая атрибутика. Свихнувшийся ублюдок! Он собирался принести жертву своему городу-призраку.

Я молчал, не зная, что ответить. Тихонов воспринял это как шок от новости.

– Объясни, это что, передаётся воздушно-капельным? Сначала Дьяченко, теперь Полесов. Под носом у губернатора и правоохранительных органов! И это лучшие люди области, уважаемые члены общества… Мало мне, что дело Дьяченко гремит на всю страну, а тут этот устроил свои кровавые игрища…

– А вы никогда не посещали клуб Дьяченко?

Тихонов нахмурился и прочистил горло:

– Уверен, у Дьяченко такого не было. Обычный бордель, коих много везде. А вот то, что придумал Полесов, эти извращённые развлечения, какие-то обряды. Это их московские штучки, у нас такое не прижилось бы.

– С чего вы взяли, что там были обряды?

Тихонов нахмурился:

– Ну как же… Эта строительная жертва. Я разговаривал со следователями, у них есть версия, что убитая Коноплёва была вовсе не жертвой Дьяченко, а жертвой Полесова. Может, он специально подставил конкурента. А может, это было убийство без конкретного мотива, но с символической идеей. Стройка тогда ещё принадлежала ему.

– Вы же знаете, что это не так… – устало проговорил я.

– Знаю – не знаю, всё это лирика. Мы будем действовать в правовом поле, Иван. Спасибо, что посодействовал тогда с сестрой своего товарища, чтобы родители не раздували скандал. Наши стражи порядка поработали, девчонку нашли, слава богу, всё хорошо. Похититель понесёт заслуженное наказание.

– Так что, теперь ничего не будет? Ни осушения, ни города?

– Осушение уже согласовано, и пути назад нет. А вот с городом теперь, конечно же, всё заглохнет. Если Полесову вынесут обвинительный приговор… Зато геологоразведчики-энтузиасты уже рвутся в бой!

– Так это правда? Ну, про нефть в Мологе? – озарило меня догадкой.

– Иван, ты правда думал, что Полесов собирается восстановить город просто так? Он узнал о нефти и подсуетился со своим проектом. Малым компаниям с собственной добычей, не обременённым долгами, сегодня дают кредиты под десять процентов годовых в долларах. Это выше ставок, по которым берёт кредиты, например, крупная нефтяная компания. Но есть и другой путь – проводить публичные размещения, привлекать средства частных инвесторов. По этому пути пошло большинство «малых» нефтяников.

– То есть он не собирался строить город?

– Одно другому не мешает. Он мог создать свою нефтедобывающую компанию и купить лицензию на добычу. Или же, что ещё проще, приобрести уже действующую компанию.

– Зачем государству отдавать такой жирный кусок? Но вы не могли перечить московским друзьям, которые вписались за Полесова… Тем более сейчас, когда ваше положение было таким шатким. А вот посадить его было прекрасным решением. И главное – очень своевременным.

– Я понятия не имел, что он проворачивал подобные вещи.

– Теперь выкупленный участок с нефтью может приобрести кто-то другой, а вы уверенно победите на выборах.

Пальцы Тихонова забарабанили по папке что-то мажорное, с задоринкой. Этот перестук не вязался с его задумчивым лицом.

– У меня к тебе будет последняя просьба. Если у тебя когда-то возникнут подозрения в мой адрес… Да, я в курсе, что у тебя феноменальная чуйка, то лучше приди ко мне сам, и я отвечу на твои вопросы до того, как ты сделаешь неправильные выводы. Или, прости господи, действия.

– Звучит как угроза.

– У тебя когда-нибудь было такое, что ты очень боишься чего-то? Или боишься за кого-то? Или молишься, чтобы чего-то страшного не произошло? А может, ещё проще, хочешь чего-то для себя сильно-сильно?

– Допустим.

– И вот в этот момент ты обещаешь себе, да что там себе – Богу, высшей силе, в которую веришь, что никогда… Ну не знаю, у каждого свои обещания. Словом, что-то обещаешь взамен. Что-то большое, сложное, потому что обмен обязательно должен быть равнозначным.

– К чему вы?

– Когда Рома тогда мог умереть, я… Ты спас моего сына, и я никогда этого не забуду. Но и ты не забывай о нашем уговоре: всё, сказанное между нами, остаётся между нами.

– Угу.

– Живи спокойно, учись, гуляй с девчонками. Жизнь так быстро пролетает… Год и так был тяжёлый.

– Можно последний вопрос?

– Давай.

– Откуда вы узнали о нефти?

– Тут никаких тайн, – сказал Тихонов и немного расслабился. – На мой личный адрес кто-то прислал анонимное письмо со старыми документами. Официально исследования накануне войны закрыли, но репрессированные геологи, видимо, всё-таки успели что-то накопать. Мне прислали копии. Я глянул сам, потом показал специалистам, и оказалось, что это исследования в районе Мологи. Такие же письма получили и представители двух других омываемых Рыбинским морем территорий – Вологодской и Тверской областей.

– И вам не интересно, кто их прислал?

– Кто-то из местных старожилов, – пожал плечами Тихонов. – Может, услышали про проект осушения, стали поднимать старые документы, нашли в вещах покойных родственников или ещё что-то в этом духе. Но не захотели светить своим именем. Ты же знаешь, что землячество мологжан раскололось на две группы. Одни считают, что осушить часть города Мологи – значит сделать его притягательным для туристов, вернуть в севооборот тысячи гектаров полей и лугов, внести лепту в борьбу с глобальным потеплением. А другие идею сброса воды считают опасной и недальновидной. Даже родственники перестают общаться между собой на этой почве, а ты говоришь… Вот кто-то потихоньку и добавил жирный плюсик к голосу «за осушение».

Официантка сделала звук телевизора громче и замерла, глядя на экран с открытым ртом. Журналист-очкарик с озабоченным лицом вещал на фоне особняка Полесова: «Ужасный по своей задумке и реализации замысел собирался воплотить только что задержанный под стражу Аркадий Олегович Полесов. Вряд ли кому-то в двадцать первом веке пришла бы в голову мысль соотнести пропажу девушек и