Кьяроскуро - Горан Скробонья

желтые между ними – участки земли, белые точки – города, разбросанные вплоть до Великого моря. Богиня касается пальцем точки на карте, и корабль едва заметно начинает дрожать. Когда Инанна ведет тебя на нос корабля, тебя охватывает страх, и как бы тебе ни хотелось показать себя храбрым и стойким перед ней, но то, что ты видишь, пугает. Ты понимаешь, что летишь высоко над землей. Инанна замечает, что у тебя подгибаются колени, и утешает. По ее команде корабль спускается на холм, поросший невысоким кустарником, – оттуда можно увидеть пастухов со стадами, очертания городских стен, идущий в путь караван. Инанна садится на траву, набирает в ладонь земли и с удовольствием вдыхает ее запах.

«Я очень долго спала, – говорит она тебе, когда ты садишься с ней рядом и кладешь ее голову себе на колени. – А когда проснулась, поняла, насколько одинока, как сильно мне нужен кто-то, кто мог бы развеять холод этого долгого сна».

Ты чувствуешь, что она хочет тебе что-то рассказать, и молчишь, потому что не знаешь, какие подобрать слова.

«Когда я говорила во дворце, что вы мои дети, я не преувеличивала. Видишь ли, мой дорогой мальчик, я пришла в этот мир издалека много сотен ты– сяч лет назад, когда здесь не было людей. Меня отправили со звезд, чтобы заселить ваш мир существами, похожими на мой народ. Меня воспитывали и готовили к этому. Я провела юность, изучая искусство генной инженерии… Вы бы назвали это волшебством».

Она поднимает голову с твоих колен, садится и обнимает ноги, задумчиво глядя на линию, где встречаются небо и далекое море.

«Я оставила семена на всех континентах, во всех уголках мира и вернулась на то место, где устроила себе дом. Там я заперлась и погрузилась в холодный сон, настроив все так, чтобы пробудиться, когда из моего семени прорастут общество и цивилизация… Проснувшись, я обнаружила, что, из всех возможных мест в этом мире, общество зародилось здесь, между двумя реками».

– И… что тебе нужно делать теперь? – Ты с осторожностью подбираешь слова и боишься ответа.

Инанна поворачивается, смотрит тебе в глаза, медленно расширяет ноздри и вздыхает.

«Теперь мне нужно сохранить и классифицировать данные, которые я собрала после пробуждения, – исторические, географические, климатические, геологические, медицинские, биологические – и отправиться на несколько недель в другие части мира, чтобы проверить, сколько семян, которые я посеяла, проросло там. Затем…»

Ты знаешь ответ.

– Затем ты уйдешь.

«…я вернусь к холодному сну, чтобы проснуться, когда вы, дети мои, сделаете очередной скачок в развитии».

– Ты уйдешь от меня.

Ты ненавидишь свою слабость, думая, что вот-вот заплачешь, впервые за много лет. А ведь принцы не плачут. Ты сжимаешь челюсти и чувствуешь на щеке ее мягкое прикосновение.

«О дорогой мальчик. Я вернусь, чтобы увидеться с тобой снова. Я думала, ты просто поможешь мне повеселиться, но… Я не должна к тебе привязываться. Там, куда я иду, для тебя нет места».

Ты встаешь, беспомощно сжимаешь кулаки, поворачиваешься к ней спиной, чтобы она не видела выражения твоего лица. Но она тоже встает, подходит ближе, кладет голову тебе на плечо и обнимает.

«Ты забудешь меня. Или, если это невозможно, я постепенно превращусь в твоих воспоминаниях во что-то нереальное, как сон. Ты станешь великим царем, поэты будут воспевать твои подвиги, ты бросишь мир к своим ногам».

Ты поворачиваешься к ней.

– Мне ничего этого не нужно. Я хочу только тебя!

Ее грустная улыбка разбивает твое сердце.

Вы занимаетесь любовью в траве, ведь разбито лишь твое сердце, а тело крепко, и ты с голодом и страстью отвечаешь на ее прикосновения. Когда солнце опускается к горизонту, ты спрашиваешь:

– Как это возможно?

«Что, мой милый мальчик?»

– Как можно жить сотни тысяч лет?

«Потому что меня… модифицировали. Мое тело наполнено крошечными невидимыми частицами – они мчатся по моему кровотоку, проходят через мембраны клеток и постоянно проверяют, все ли в порядке. Они защищают меня от энтропии. И от смерти».

Ты качаешь головой в недоумении, но она вполне серьезна.

«Более того, я думаю, что многие из этих маленьких частиц сейчас внутри тебя. Я нарушила все протоколы, когда вступила с тобой в физический контакт, а эти протоколы существуют не просто так. Во время наших соитий я, не желая того, делилась с тобой частичкой нашей биологической технологии и не знаю, как это повлияет на тебя… Примет ли твое тело этих незваных гостей или отвергнет?»

На мгновение у тебя зарождается надежда.

– Останься со мной, пока не убедишься в одном или другом.

Но Инанна отмахивается.

«Это будет лишь бесполезным потаканием чувствам и побуждениям, которым я не должна поддаваться».

Ее слова звучат так… словно это конец. Твоя последняя надежда гаснет.

«Когда мы вернемся, я задержусь ровно настолько, чтобы попрощаться с твоими родителями и поблагодарить их за гостеприимство».

Пока корабль везет вас обратно во дворец, вы держитесь за руки и молчите.

Не все в Уре рады любви между богиней и принцем.

По возвращении ты идешь в свои покои, чтобы надеть церемониальные одежды, а Инанна – в тронный зал, где Шульги устраивает пир, чтобы сообщить, что богиня собирается уезжать.

Ты закрываешь за собой дверь и видишь на столе кувшин с вином, ты берешь его в руки, держишь пару секунд и выпиваешь до дна, потому что хочешь пить и получить временное забвение, которое может принести этот напиток. Но тебя скручивает сильный спазм в животе. Ты теряешь контроль над мочевым пузырем, падаешь на пол и корчишься от боли.

Ты не понимаешь, что происходит, сквозь полуоткрытые веки видишь женские ножки, поворачиваешься на бок, держась за живот, и смотришь вверх. Над тобой стоит Лахаму, положив руки на бедра. Ее лицо ничего не выражает, как и голос.

– Если я не могу тебя получить, то и никто другой не получит.

– Лахаму… – успеваешь выдавить ты, прежде чем тело сотрясает новый спазм. – Что ты сделала?

– У Энси хорошие яды. Тот, который он дал мне для твоего кувшина, самый опасный из всех. Еще несколько секунд, Хашур, и ты постучишься в ворота Иркаллы.

Но даже спустя минуту ничего не происходит. Ты еще жив. Ты пытаешься встать на колени, но тело не слушается, и ты снова падаешь, сбивая посуду со стола. Лицо Лахаму искажает гримаса ненависти.

– Умри! Умри же! Почему ты не умираешь?

После очередного спазма твоя грудь наполняется воздухом, и ты кричишь во всю глотку, призывая охрану. Дверь открывается, внутрь врываются копейщики и