В сердцах холодный лед - Ольга Токарева

беспокойся. Завтра я навещу ее и все объясню. У меня к тебе одна просьба… Нэд будет представлять тебя, как сына, не удивляйся и веди себя естественно. Лучше будет, если ты прикинешься угрюмым букой. Ни с кем не разговаривай. Прикажут таскать тюки — таскай. Скажут — садись есть, выполняй все беспрекословно. И старайся больше отсиживаться в дорожной повозке. Когда пересечете границу Сурманианского государства, ваши дороги с купцом разойдутся. Остановись на ночлег в первой таверне от пограничного поста под своим именем и фамилией. За тобой придут. Кто именно, увидишь при встрече. Вот тебе на расходы, — я вложила в руку парня мешочек. — А эти монеты передашь Нэду Гурду. Береги себя. И помни. На кону моя честь.

— Леди Киара. Я хотел с вами поговорить. Не хочу я в таверне работать, мечтаю на ударнике играть.

— А кто же мне будет светомузыку настраивать? — смеясь, проговорила я, пройдясь пятерней по вихрастому чубу парня.

— Да, светомузыкой может любой заниматься. А вот барабаны мне даже во сне снятся.

— Договорились. Выполнишь все без изъянов. Пристрою к Одону в ученики. А теперь тебе нужно переодеться в эту одежду, твою я заберу.

Из кареты мы вышли оба. Расплатившись с извозчиком, обняла Марха на прощанье. Дождалась, когда он скроется в доме купца, а затем заспешила домой.

Лежа в кровати, не замечая скользящих по вискам слез, смотрела в потолок и вспоминала прожитый год в мире Карварс. Благодарила Богов и судьбу за новую жизнь во мне. И, видно, только когда выплакала всю тяжесть, давившую на сердце, мирно уснула.

Разбудил меня тихий голос матери: — Ливин.

Счастливо улыбнувшись, открыв глаза, потянулась, также в ответ шепнула: — Мамочка.

Сегодня я должна была покинуть столицу. Мне захотелось понежиться в материнских руках, оставить нам двоим воспоминания этих счастливых минут.

Пригласив мать присесть на кровать, положила голову ей на ноги, тяжко вздохнув, собравшись с духом, вымолвила: — Мам… я вчера весь вечер проплакала. Не могу. Как вспомню налитые ненавистью глаза графа, так и реву. Не понимаю. За что так можно ненавидеть женщин? А если бы не Симора. Мне кажется, я бы уже не пережила очередного изнасилования. Там бы и умерла. Лежала вчера, думала и решила погостить у подруги. Побуду у нее дня три — четыре, а потом уже и жениха себе выберу.

— Я не знала, что у тебя есть подруга, — удивлением вымолвила Флави, перебирая пальцами пряди моих волос.

— А я тебе не рассказывала, чтобы не расстраивать. Познакомились мы с графиней в очень нехорошем месте. Убийца заманил Сианли к себе в дом обманом. Несколько дней бил, насиловал ее с дружком. Я спасла девушку из логова душегуба, отвезла ее домой. Понимаешь, Куравская была в ужасном состоянии. Мы с Яримой решили напоить графиню каплями забвения и дать зелье, восстанавливающие девственность.

— А что, и такое зелье есть? — изумленно спросила мама.

— Ой. Чего только у Яримы нет!

— А почему ты не воспользовалась таким зельем?

— Я хочу, чтобы меня полюбили не за то, что у меня между ног, а за то, что я одна такая вся неповторимая на белом свете есть, — привстав, чмокнула мать в щеку. — Мы подружились с Сианли, а потом еще и на свадебном сезоне вместе были. Против красоты Сианли Куварской не устоял Вильгар Арвайский. Они поженились.

— А если герцог узнает, о том, что было с графиней?

— Она ничего не помнит. А мы, девочки, никому ничего не расскажем, правда ведь?

— Так ты собираешься ехать в родовой замок Арвайских? — взволнованно спросила Флави.

— Нет. И в мыслях не было. Там ведь Аргаир со своей женой. У Сианли Куварской в столице особняк имеется. Сменю обстановку. Передай папе, сестренке и братику, что я их сильно люблю. И еще у меня для вас есть небольшой сюрприз.

Вскочив с кровати, бросилась в кабинет и вскоре вернулась с корзиной. Поставив ее на кровать, откинула ткань, показав матери содержимое в плетенке.

— Какие интересные камешки, — улыбаясь, вымолвила Флави.

— Мама… это неограненные бриллианты.

Кровь так и схлынула с лица графини.

— Откуда у тебя они?

— Да не волнуйся так. Ты ведь знаешь, что у Яримы три покровителя. Вот у самой старшей Кавис столько секретов. Забирай корзину и помни, я люблю вас. Скоро встретимся.

Прильнув к матери, едва сдержалась, чтобы не разрыдаться. Вдохнув на прощанье окружающий ее запах фиалки, отстранилась.

— Все. Мне нужно собираться.

Еще раз поцеловав мать, практически выпроводила ее за дверь. Подбежав к окну, откинув легкую кисею, я наблюдала за Флави, медленно идущей по дорожке. Проводив грустным взглядом карету, в которую села мама, смахнула скатившиеся по щекам слезинки и пошла в ванную комнату.

С самого утра кусок в горло не полез, и из рук все валилось. Единственное, на что хватило сил, написать договор между графиней Киарой Корхарт, Мари Горвин и Агдой Каминской. Указала, что служанка и кухарка принимаются в штат слуг на неопределенное время. По желанию они могут расторгнуть нашу договоренность. Указала их месячное жалование и какого числа каждого месяца за их работу будут сниматься деньги с моего счета. Подписав договор, закрепила магически. Сложив лист бумаги, положила его в конверт и спрятала в комнате под покрывалом.

До вечера думала, помру от нервозности. Наконец, с наступлением сумерек надела вчерашнее платье, прихватив ридикюль, поспешила на первый этаж.

Войдя на кухню, встретилась с недоуменными взглядами слуг.

— Девушки, я уезжаю на четыре дня к подруге. Приеду вечером четвертого дня. Мари, подготовишь мне ко сну постель в день моего возвращения.

Окинув прощальным взглядом прислугу, схватила со стола яблоко и, улыбнувшись, пошла на выход.

На заднем дворе юркнула в карету. Быстро переоделась в одежду Марха. Вытащила из сумочки конфеты, мешочек с деньгами, завернутый в шарфик, флакон с зельем, меняющим голос (с Симорой подобрали у матери в комнате для варки зелий). Рассовала все по карманам штанов. Свою одежду несколько раз свернула и отнесла в конюшню. Поставив лестницу, надежно спрятала вещи между балкой и крышей.

Поломав яблоко пополам, полакомила лошадей, приговаривая:

— Потерпите, мои красавицы, четыре денечка, а потом вас родители заберут.

Накинув личину Марха, достала из кармана флакон, открутив крышку, капнула на язык капли. Сунув маленькую бутылочку в карман, вышла во двор и, осмотревшись по сторонам, пробасила: — С Богом.

И именно с этого мгновения начался мой побег.

Тихоневские уже расселись по дорожным экипажам и дожидались лишь меня.

— Где ты шлялся, балбес! — крикнула, расстроено Лакрес.

Сева и Гави переглянулись и заржали в