Любительский шпионаж - Дайре Грей

— Нет, но… сэндвичи сделать могу. В Академии порой приходилось заниматься ночами, резать ингредиенты я научилась.

Отставной капитан подавил улыбку, но почти сразу стал серьезен:

— Деньги заканчиваются. Нужно подумать, как возвращаться обратно.

Некоторое время она молчала, а потом встала, расправила складки на юбке и предложила:

— Давай прогуляемся по городу.

Причин для отказа не было. Разведать обстановку не помешает, заодно присмотреться к местным, послушать сплетни. Понимать отдельные фразы в дороге Вильгельм научился и чувствовал себя значительно увереннее, хотя Изрилиона ему все равно не нравилась.

Романа оказалась спокойнее Мелье. Огромный город, светлые здания, просторные площади с фонтанами, аллеи лавровых деревьев, корзинки с цветами, свисающие с балконов. Взрослые, спешащие по своим делам, босые дети, смех, игры…

Здесь не ощущалась война. Никакого напряжения, лишь размеренная, полусонная жизнь, немного оживившаяся к вечеру.

Они дошли до площади Откровения, считавшейся центральной. Здесь высился главный собор, к которому как раз стекались люди.

— Скоро у них вечерняя молитва. Может, не будем подходить?

Привлекать внимание не хотелось. Конечно, не все изрилионцы посещают службы, но к чему нарываться на любопытные взгляды?

— Закатная.

— Что?

— Молитва закатная. Рассветная, полуденная и закатная. Я читала о религии перед отъездом.

Фройляйн наклонилась и подняла с мостовой листок бумаги с каким-то ярким цветком и надписью.

— Что там?

Вилли заглянул через плечо, хоть и не мог прочитать. Цветок напоминал то ли распустившуюся розу, то ли гвоздику, то ли вообще тюльпан.

— Поужинаем там? — Сабина подняла голову и указала на аккуратное заведение, пристроившееся в дальней части площади. На террасе как раз развешивали лампы, призванные развеять подступающие сумерки.

Отставной капитан пожал плечами и не стал спорить. Листовку секретарь герцога бросила обратно на мостовую и взяла его под руку.

В траттории, как здесь называли рестораны, их усадили за столик в углу на террасе и подали простое меню. Заведение выглядело недорогим, но явно пользовалось популярностью, свободных мест не осталось за считанные минуты. Вокруг раздавались громкие разговоры, смех, и никого не смущало, что совсем рядом, в храме, скоро начнется молитва. Предубеждение, что все изрилионцы истово верят в своего Создателя, оказалось ложным.

Немного привыкнув к местной кухне за время путешествия, Вильгельм решил ограничиться изрилионским пирогом с мясным фаршем и соусом, а фройляйн заказала пасту с морепродуктами.

— Что мы здесь делаем? — поинтересовался Адлер, когда официант принял заказ и поспешил к другим столикам.

— Ждем, — кратко ответила Сабина, напряженно разглядывая гостей, словно кого-то искала. Не могут же у нее быть знакомые в Изрилионе?

Неожиданно сквозь гомон голосов пробились звуки гитарного перебора. Шум стал тише, гости притихли, словно зная, что будет дальше. Перебор раздался снова, уже увереннее и громче, а затем струны зазвенели, исполняя смутно знакомую мелодию. Разговоры сменились едва слышным шепотом, а затем и его перекрыл бархатистый голос.

Спустя еще несколько мгновений гитарист появился на пороге ресторана, прислонившись спиной к косяку. Высокий, стройный, черноволосый, с алой гвоздикой за ухом, в светлой свободной рубахе и легких штанах. Босой.

— Приехал… — вдруг выдохнула фройляйн.

Вилли взглянул на нее и увидел улыбку. Легкую, воздушную, совершенно беззаботную. Светлые глаза светились, будто случилось что-то невероятно хорошее. Но что?

Гитарист тем временем двинулся между столиков, продолжая играть. Он останавливался, отвешивал комплименты женщинам, некоторым целовал руки, улыбался и неотвратимо приближался…

Изрилионцы и апийцы внешне похожи, смуглые и темноволосые. Только жители полуострова обладают более резкими чертами и выразительными носами, а в движении стремительны. Но певец двигался плавно, будто танцевал, а черты его лица были гладкими и мягкими. Апиец. Ничего странного, ведь он мог оказаться здесь задолго до начала войны. Раньше страны не враждовали открыто, поддерживая торговые отношения.

Между тем гитарист поравнялся с их столиком, придержал рукой струны, чтобы звуки смолкли, достал цветок и протянул Сабине, произнеся какую-то фразу на изрилионском. Рядом раздались вздохи и хлопки в ладоши.

Фройляйн приняла подарок и улыбнулась еще шире, апиец бросил на Адлера короткий взгляд, на который тот ответил без улыбки. Появилось совершенно необъяснимое желание подправить красавчику рожу. Гитарист лишь усмехнулся и двинулся обратно, снова начав играть.

— Что это было?

— Наш билет домой, — безмятежно улыбнулась секретарь герцога. — Помнишь, ты волновался, что деньги кончаются? Теперь все станет проще.

— Нам помогут? Ты знала, что…

Заканчивать фразу показалось опасным, хотя все внимание окружающих сосредоточилось на певце.

— Я не была уверена… Отправила телеграмму перед отъездом. В то время, когда она дошла, я уже покинула столицу. Оставалось надеяться, что все сложится удачно.

— И кто он?

Апия — союзник Империи, но вряд ли первый встречный будет заинтересован в спасении герцога.

— Скажем так… В прошлом году он стал свидетелем событий в Ференции и принял их слишком близко к сердцу. К тому же… В какой-то мере приходится родственником Герхарду. А в Апии к семейным узам относятся очень серьезно.

Родственником? Апиец? В прошлом году был в Ференции?

В памяти начали возникать смутные воспоминания, слухи и сплетни, которые тогда ходили по всей границе. Грязный апиец, примчавшийся к посту верхом почти без документов и оказавшийся…

— Он… родственник… — голос резко сел, а подходящая формулировка все никак не приходила на ум.

— Да, — Сабина его поняла. — Сводный брат самой известной апийки на материке.

Принц. Апийский, мать его, принц! Собственной персоной! В Изрилионе! По просьбе простого секретаря герцога!

Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы совладать с эмоциями.

— Почему тогда ты не отправилась через Апию?

— Потому что меня взяли бы прямо на границе, — она пожала плечами. — И вряд ли пропустили бы дальше, скорее вернули бы обратно или пригласили погостить… А сбежать не вышло бы.

Звучало убедительно. И предусмотрительно. Пусть и без гарантий, но фройляйн отчаянно старалась просчитать все варианты. И этим вызывала восхищение. Она использовала все возможные варианты помощи, продумала маршрут, запаслась деньгами и оружием. Путешествие не являлось авантюрой, скорее уж продуманной кампанией, в которой оказались свои недочеты. Но и у кого их не бывает?

Им принесли заказанные блюда и бутылку вина, а к ней длинное пояснение на ихрилионском, в котором Вилли ничего не понял, но Сабина согласно кивнула, и бокалы оказались наполнены.

— Подарок от заведения, — пояснила она, стоило им снова остаться вдвоем, — в дополнение к гвоздике. Видимо тут так каждый вечер.

— Щедро.

Адлер принялся за еду, которая оказалась хороша. Как и вино, пусть его и хотелось выплеснуть. Больше о делах не говорили, лишь перебрасывались незначительными фразами. Фройляйн рассеянно улыбалась, и, пожалуй впервые с самой первой их встречи, выглядела расслабленной и счастливой. Даже