Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

разломанной земли осторожно поднимались тонкие побеги молодых трав, ветер неторопливо разносил опавшую хвою, а по краям поляны уже снова стрекотали ночные насекомые.

Пленные находились в центре поляны. Они сидели на земле, спиной к вывороченным корням старой сосны. Руки каждого были заведены назад и плотно прижаты к стволу живыми древесными плетями. Корни обвивали запястья, лодыжки и грудь, не оставляя возможности даже пошевелиться. Само дерево удерживало незваных гостей, не позволяя им сделать даже лишний вдох. Над несчастными покачивалось облако мошки, которой больше не было видно нигде.

Чуть поодаль, на поваленном стволе другого дерева, сидел Митрич. Старый леший выглядел так, словно оказался здесь совершенно случайно и теперь просто решил немного отдохнуть. Одну ногу он поставил на землю, вторую вытянул вперед. В пальцах неторопливо дымилось трубка, а рядом на коре лежал широкий сучковатый посох.

Но спокойствие лешего было обманчивым. Стоило одному из пленников чуть сильнее дернуться, как неподвижные до того корни едва заметно шевельнулись. Толстые плети плотнее прижали мужчину к дереву, и тот сразу замер.

Митрич даже головы не повернул. Лишь выпустил в сторону тонкую струйку голубоватого дыма.

Мы вышли из машины как раз в тот момент, когда Митрич решил, что мучений с пленного хватит:

— Я бы на твоем месте не баловался, — строго предупредил он. — Деревья после ваших шалостей нервные. И как бы не осерчали пуще прежнего и не сдавили вас покрепче. Я ведь могу отвернуться и забыть, что я тут хозяин.

Пленный ничего не ответил. Просто замер, боясь даже пошевелиться. Казалось, что он даже дышать теперь боялся.

Старик медленно поднял взгляд. Кивнул, словно мы вернулись точно в тот момент, когда и должны были.

— А вот и вы, — произнес он.

— Быстрее не получилось, — ответил Морозов и леший кивнул:

— Понимаю.

— Никто не пытался сбежать? — уточнил я и кивнул на пленников.

— Куда? — искренне удивился Митрич. — Они теперь с моими корнями крепче родных братьев связаны. Да и к тому же, если у них даже и получится сбежать, далеко по лесу они не уйдут.

Он неспешно поднялся с дерева, постучал трубкой о кору:

— Как там Иволгин?

— Никифор сказал, что жить будет, — ответил я. — Сейчас он спит.

Леший кивнул:

— Вот и хорошо. А то за него уже беспокоятся. Но разговаривать со мной не хотят.

Он взял с дерева посох и указал им в сторону чащи. За деревьями мелькнули силуэты.

За границей поляны стояли лесовики из клана Иволгина. Их оказалось не меньше десятка. Они расположились полукругом, почти полностью скрываясь среди стволов и густого подлеска. Все они молча смотрели на пленников. И теперь я понял, что имел в виду Митрич, когда говорил, что убежать по лесу злодеям не удастся.

В золотистом свете, который всё ещё стелился над поляной, лица лесовиков казались неподвижными, почти вырезанными из старой коры. Только глаза жили. В них смешались тревога, ярость и желание получить ответ на единственный вопрос: кто едва не убил их хозяина?

Гаврила замер рядом со мной, нерешительно оглядывая лесовиков.

— Когда они пришли? — негромко спросил он.

— Почти сразу после вашего отъезда, — ответил Митрич и неторопливо оглядел лесовиков. — Сначала хотели забрать этих с собой. Да я не дал.

При этих словах молодой пленник заметно вздрогнул и ещё сильнее прижался спиной к корням.

— Молодые нынче горячие, — продолжил Митрич. — Особенно когда хозяин леса лежит без памяти, а виновники сидят рядом. Но я им объяснил, что князь уже взял дело в свои руки.

За деревьями кто-то негромко произнёс несколько слов на глухом, шуршащем языке. Ему тут же ответил другой голос. Лада настороженно покосилась в ту сторону.

— О чём они говорят? — уточнила девушка.

— О вас, — ответил Митрич.

— И что именно? — полюбопытствовал Дроздов.

Леший усмехнулся:

— Лучше вам не знать.

Девушка недовольно поджала губы, но промолчала.

— Они нам не доверяют? — уточнил я.

Митрич задумчиво поскреб ногтем край трубки.

— Не знаю, — ответил он после паузы. — Они к людям вообще не очень.

— Разумно, — пробормотал Морозов. — Мы не в обиде.

Я кивнул. Ожидать, что клан Иволгина спокойно отнесётся к произошедшему, было бы слишком наивно. И от расправы пленных спасало только то, что на поляне находился Митрич. А бойцы не хотели развязать войну в нелегкое время.

Я сделал несколько шагов вперёд. Лесовики сразу заметили движение. Несколько голов одновременно повернулись в мою сторону.

— Иволгин жив, — громко произнёс я. — Сейчас ему ничего не угрожает. Он находится в моем доме и под моей защитой. О нем заботиться хозяин моего дома. Заботиться как о самом близком.

Слова разнеслись над поляной и затихли среди деревьев. А мгновение спустя, из чащи выступил высокий лесовик.

Он был старше остальных. Волосы, похожие на длинные серебристые пряди мха, спадали ему на плечи. Через левую щёку проходил глубокий старый шрам, а на груди висел вырезанный из тёмного дерева круглый медальон,.

— Спасибо, князь, — произнёс он низким и хриплым, будто скрип старых ветвей голосом.

Я кивнул и покосился на Митрича, но тот лишь пожал плечами.

— Я предупреждал. Да они не особо верили. Говорю же: молодые, горячие.

Старший лесовик подошёл ближе, остановился у самой границы поляны и посмотрел сначала на меня, затем на Морозова.

— Наш хозяин вступился за вас. Значит посчитал это правильным. Мы уважаем его решение.

— Если бы не Ягиня… — произнес я, и при упоминании хранительницы Грани лесовики разом притихли.

Кто-то опустил голову. Другой коснулся пальцами лба и груди, словно совершал древний оберегающий жест. Ветер спрятался среди ветвей деревьев, цепляясь за кору с тихим скрежечущим звуком. Отчего-то показалось, что этот звук издали сами лесные жители.

— Но худшее позади. Гуси-лебеди улетели без добычи, — заключил я.

Лесовик прикрыл глаза. На несколько мгновений его суровое лицо изменилось. Я увидел в нём не бойца-лесовика и представителя Старшего народа, а человека, который только сейчас окончательно поверил, что близкий ему человек не умер.

— Значит, его путь ещё не окончен, — едва слышно произнес он.

— Похоже на то, — согласился я.

Старший лесовик перевёл взгляд на пленных.

— А их путь?

Вопрос прозвучал спокойно. Но корни вокруг мужчин едва заметно шевельнулись, будто отозвались на его голос.

— Это мы и собираемся